«Крестоносцы» — Генрик Сенкевич

У этого термина существуют и другие значения, см. Крестоносцы (значения).

«Крестоносцы»

, в некоторых переводах«Меченосцы» (польск.Krzyżacy , kšyžacy) — исторический роман Генрика Сенкевича. Впервые опубликован в журнале «Tygodnik Ilustrowany» в 1897—1900 годах. В виде отдельной книги впервые опубликован издательством редакции «Вестник иностранной литературы» в 1897 году (дозволен цензурой 16.02.1897). Время действия охватывает десятилетие между 1399 годом (год смерти королевы Ядвиги) и 1410 годом (Грюнвальдская битва).

Во время публикации роман был протестом против германизации, которую проводили прусские власти. Сенкевич писал «Крестоносцев» к укреплению сердец

(польск.ku pokrzepieniu serc ) поляков. Он хотел, чтобы его книга показала Польшу во времена её подъёма и могущества.

Историческим фоном для «Крестоносцев» выбран период конфликта ягеллонской Польши с Тевтонским орденом. Во время написания романа автор использовал «Хронику Янка из Чарнкова» (польск. «Kroniki Janka z Czarnkowa»

), «Историю Яна Длугоша» (польск.«Historii Jana Długosza» ), работы таких историков, как Смолка (польск.Smolka ) и Шайноха (польск.Szajnocha ), немецкие и французские исторические работы, карты и т. д.

Главные герои романа — польский рыцарь Мацько и его племянник Збышко из Богданца. Трагическая любовь Збышка и шляхтянки Дануси составляет мелодраматическую линию книги, а борьба с предательскими тевтонцами должна была поднять дух поляков, находившихся в неволе.

Кульминацией романа является победоносная битва под Грюнвальдом, представленная как польско-литовский триумф. Ход битвы Сенкевич воспроизвел согласно Яну Длугошу и под влиянием полотна Яна Матейки.

В 1900 году книжное издание романа увенчало 20-летний юбилей творчества писателя.

Роман «Крестоносцы» в связи с антинемецкими настроениями в Польше стал первой книгой, изданной в стране после окончания Второй мировой войны; роман издан в августе 1945 года[1].

Книга переведена на 25 языков.

Герои

• Збышко из Богданца (польск. Zbyszko z Bogdańca);
• Мацько из Богданца (польск. Maćko z Bogdańca);
• Ягенка из Згожелиц (польск. Jagienka ze Zgorzelic);
• Дануся Юрандовна (польск. Danusia Jurandówna);
• Юранд из Спыхова (польск. Jurand ze Spychowa).

• княжна Анна Данута (польск. Anna Danuta);
• великий магистр Ульрих фон Юнгинген (польск. Ulrich von Jungingen);
• король Владислав II Ягайло (польск. Władysław II Jagiełło);
• королева Ядвига Анжуйская (польск. Jadwiga Andegaweńska);
• Завиша Чёрный (польск. Zawisza Czarny z Garbowa);
• Повала из Тачева ()(польск. Mikołaj Powała z Taczewa);
• князь Земовит IV (польск. Siemowit IV);
• великий князь Витовт (польск. Witold Kiejstutowicz);
• Зындрам из Машковиц () (польск. Zyndram z Maszkowic);
• великий магистр Конрад фон Юнгинген (польск. Konrad von Jungingen);
• Марцин из Врочимовиц () (польск. Marcin z Wrocimowic);

• Ануля Шечехувна (польск. Anula Sieciechówna).
• Чтан из Рогова (польск. Cztan z Rogowa) — стремился понравиться (как и Вильк из Бжозовой) Ягенке из Згожелиц, дочке Зыха; бился за неё со Збышком из Богданца в хозяйстве в Кшешни; позже сражался в битве под Грюнвальдом.
• Вильк из Бжозовой (польск. Wilk z Brzozowej) — стремился понравиться (как и Чтан из Рогова) Ягенке; бился за неё со Збышко из Богданца в хозяйстве в Кшешни.
• Фулько де Лорш (польск. Fulko de Lorche) — рыцарь из Лотарингии. Гость тевтонского ордена, родственник князей из Брабанта. Дружил со Збышком из Богданца, который спас его от тура. Женился на Ягеньке из Длуголясу. В битве под Грюнвальдом сражался на польско-литовской стороне. В фильме его роль сыграл Леон Немчик (Leon Niemczyk).
• Глава (польск. Hlawa).
• Ротгер (польск. Rotgier) — монах тевтонского ордена; любимец Зигфрида де Лёве, который любил его, как своего сына; вместе с Готфритем и Денвелдем затеял заговор с целью похищения Дануси Юрандувны. Вызвал Збышка из Богданца на «Божий Суд», то есть поединок на смерть или жизнь, в котором повержен.
• Сандерус (польск. Sanderus).
• Толима (польск. Tolima) — один из свиты Юранда из Спыхова.
• Зых из Згожелиц (польск. Zych ze Zgorzelic) — отец Ягенки, муж усопшей Малгохны, сосед Мацька и Збышка. Занятый войнами, редко бывал в Згожелицах, оставляя дочь под опекой крёстного отца, аббата Яшька из Тульче. Хотел, чтобы Ягенка вышла за Збышка из Богданца. Владел большим имением Мочидолы, которое оставил в наследство Ягенке, и Згожелице, предназначенное для её младших братьев. Погиб от руки немецких рыцарей из Силезии во время нападения на двор освенцимского князя, у которого пребывал в гостях.
• Зигфрид де Лёве (польск. Zygfryd de Löwe).
• Куно фон Лихтенштейн (польск. Kuno von Lichtenstein).
• Скирвоилло (польск. Skirwoiłło) — военачальник жемайтов.

Отрывок, характеризующий Крестоносцы (роман)

– Соня! что ты?… Что, что с тобой? У у у!… И Наташа, распустив свой большой рот и сделавшись совершенно дурною, заревела, как ребенок, не зная причины и только оттого, что Соня плакала. Соня хотела поднять голову, хотела отвечать, но не могла и еще больше спряталась. Наташа плакала, присев на синей перине и обнимая друга. Собравшись с силами, Соня приподнялась, начала утирать слезы и рассказывать. – Николенька едет через неделю, его… бумага… вышла… он сам мне сказал… Да я бы всё не плакала… (она показала бумажку, которую держала в руке: то были стихи, написанные Николаем) я бы всё не плакала, но ты не можешь… никто не может понять… какая у него душа. И она опять принялась плакать о том, что душа его была так хороша. – Тебе хорошо… я не завидую… я тебя люблю, и Бориса тоже, – говорила она, собравшись немного с силами, – он милый… для вас нет препятствий. А Николай мне cousin… надобно… сам митрополит… и то нельзя. И потом, ежели маменьке… (Соня графиню и считала и называла матерью), она скажет, что я порчу карьеру Николая, у меня нет сердца, что я неблагодарная, а право… вот ей Богу… (она перекрестилась) я так люблю и ее, и всех вас, только Вера одна… За что? Что я ей сделала? Я так благодарна вам, что рада бы всем пожертвовать, да мне нечем… Соня не могла больше говорить и опять спрятала голову в руках и перине. Наташа начинала успокоиваться, но по лицу ее видно было, что она понимала всю важность горя своего друга. – Соня! – сказала она вдруг, как будто догадавшись о настоящей причине огорчения кузины. – Верно, Вера с тобой говорила после обеда? Да? – Да, эти стихи сам Николай написал, а я списала еще другие; она и нашла их у меня на столе и сказала, что и покажет их маменьке, и еще говорила, что я неблагодарная, что маменька никогда не позволит ему жениться на мне, а он женится на Жюли. Ты видишь, как он с ней целый день… Наташа! За что?… И опять она заплакала горьче прежнего. Наташа приподняла ее, обняла и, улыбаясь сквозь слезы, стала ее успокоивать. – Соня, ты не верь ей, душенька, не верь. Помнишь, как мы все втроем говорили с Николенькой в диванной; помнишь, после ужина? Ведь мы всё решили, как будет. Я уже не помню как, но, помнишь, как было всё хорошо и всё можно. Вот дяденьки Шиншина брат женат же на двоюродной сестре, а мы ведь троюродные. И Борис говорил, что это очень можно. Ты знаешь, я ему всё сказала. А он такой умный и такой хороший, – говорила Наташа… – Ты, Соня, не плачь, голубчик милый, душенька, Соня. – И она целовала ее, смеясь. – Вера злая, Бог с ней! А всё будет хорошо, и маменьке она не скажет; Николенька сам скажет, и он и не думал об Жюли. И она целовала ее в голову. Соня приподнялась, и котеночек оживился, глазки заблистали, и он готов был, казалось, вот вот взмахнуть хвостом, вспрыгнуть на мягкие лапки и опять заиграть с клубком, как ему и было прилично. – Ты думаешь? Право? Ей Богу? – сказала она, быстро оправляя платье и прическу. – Право, ей Богу! – отвечала Наташа, оправляя своему другу под косой выбившуюся прядь жестких волос. И они обе засмеялись. – Ну, пойдем петь «Ключ». – Пойдем. – А знаешь, этот толстый Пьер, что против меня сидел, такой смешной! – сказала вдруг Наташа, останавливаясь. – Мне очень весело! И Наташа побежала по коридору. Соня, отряхнув пух и спрятав стихи за пазуху, к шейке с выступавшими костями груди, легкими, веселыми шагами, с раскрасневшимся лицом, побежала вслед за Наташей по коридору в диванную. По просьбе гостей молодые люди спели квартет «Ключ», который всем очень понравился; потом Николай спел вновь выученную им песню. В приятну ночь, при лунном свете, Представить счастливо себе, Что некто есть еще на свете, Кто думает и о тебе! Что и она, рукой прекрасной, По арфе золотой бродя, Своей гармониею страстной Зовет к себе, зовет тебя! Еще день, два, и рай настанет… Но ах! твой друг не доживет! И он не допел еще последних слов, когда в зале молодежь приготовилась к танцам и на хорах застучали ногами и закашляли музыканты. Пьер сидел в гостиной, где Шиншин, как с приезжим из за границы, завел с ним скучный для Пьера политический разговор, к которому присоединились и другие. Когда заиграла музыка, Наташа вошла в гостиную и, подойдя прямо к Пьеру, смеясь и краснея, сказала: – Мама велела вас просить танцовать. – Я боюсь спутать фигуры, – сказал Пьер, – но ежели вы хотите быть моим учителем… И он подал свою толстую руку, низко опуская ее, тоненькой девочке. Пока расстанавливались пары и строили музыканты, Пьер сел с своей маленькой дамой. Наташа была совершенно счастлива; она танцовала с большим , с приехавшим из за границы . Она сидела на виду у всех и разговаривала с ним, как большая. У нее в руке был веер, который ей дала подержать одна барышня. И, приняв самую светскую позу (Бог знает, где и когда она этому научилась), она, обмахиваясь веером и улыбаясь через веер, говорила с своим кавалером. – Какова, какова? Смотрите, смотрите, – сказала старая графиня, проходя через залу и указывая на Наташу. Наташа покраснела и засмеялась. – Ну, что вы, мама? Ну, что вам за охота? Что ж тут удивительного? В середине третьего экосеза зашевелились стулья в гостиной, где играли граф и Марья Дмитриевна, и большая часть почетных гостей и старички, потягиваясь после долгого сиденья и укладывая в карманы бумажники и кошельки, выходили в двери залы. Впереди шла Марья Дмитриевна с графом – оба с веселыми лицами. Граф с шутливою вежливостью, как то по балетному, подал округленную руку Марье Дмитриевне. Он выпрямился, и лицо его озарилось особенною молодецки хитрою улыбкой, и как только дотанцовали последнюю фигуру экосеза, он ударил в ладоши музыкантам и закричал на хоры, обращаясь к первой скрипке:

Режин Перну — Крестоносцы

История крестовых походов всегда притягивала внимание историков: вспомним хотя бы великого Рене Груссэ и его последователей Жана Ришара и Клода Каена, которые, скрупулезно исследовав арабские и западноевропейские источники, произвели переворот в изучении латинских королевств Востока. Среди иностранных работ следует отметить труды Рансимена, Стивенсона и великолепный сборник «История крестовых походов», опубликованный Филадельфийским университетом.

Крестовые походы представляют собой одну из самых ярких страниц средневековой истории. Это, пожалуй, единственная в своем роде авантюра, не похожая ни на миграцию, ни на колонизацию, в которой участвовали добровольцы со всех уголков Европы, оторванные от ресурсов и лишенные всякой центральной организации. Каждый из этих людей сыграл свою роль в удивительном спектакле и наша задача – понять, что они собой представляли.

Именно этой теме и ей одной будут посвящены данные очерки. Событийная канва крестовых походов сегодня уже довольно хорошо исследована в трудах вышеупомянутых историков, и можно, прибегнув к уже изученным и расшифрованным документам, попытаться понять людей того времени: их образ жизни, их видение мира, их привычки и представления; то, как они справлялись с трудностями материального порядка – экипировкой, добычей провианта, тактикой, к чему они, прежде всего, стремились, за что сражались, кого любили. Человек той эпохи, наш предок, был среди тех, кто участвовал в постройке соборов Шартра и Амьена, закладывал новые города, выковывал наш язык, выдумывал куртуазную любовь и «Поиски Грааля» он часто заставляет нас изумляться им, как сам удивлялся подвигу, продлившемуся два столетия и описанному в множестве повествований, писем, комментариев современников, благодаря которым мы открываем его для себя в более ярком свете, чем если бы он оставался погружен в свою повседневную жизнь пикардийского крестьянина или лангедокского барона.

Чтобы получить общее представление о политической и военной истории, мы можем обратиться к великолепным работам, в легкодоступной и захватывающей форме излагающим основные факты, например, к замечательной «Истории крестовых походов» Поля Руссе или более лаконичному очерку Рене Груссэ, изданному в серии «Что я знаю?» под заглавием «Крестовые походы». Однако мы полагаем, что не будет лишним в нескольких словах обрисовать основные эпизоды истории крестовых походов

Было бы неправомерно использовать в нашей работе старую классификацию, согласно которой, по выражению Поля Руссе, «крестовые походы пронумеровали, как нумеруют чудеса света» Скорее, речь идет об одном «первом» крестовом походе, призывы к которому и выступления войск следовали один за другим в различном, но непрекращающемся ритме вплоть до конца XIII в , когда понятие «крестового похода» становится все более расплывчатым, поскольку отныне цель состояла в борьбе с турецким могуществом, а не в завоевании Иерусалима.

Ведь именно к возвращению Святой Земли призывал папа Урбан II на Клермонском соборе 1095 г., и в этом заключался обет крестоносца, но с XIII в эта задача мало-помалу стерлась из памяти людей, и походы XIV в станут крестовыми только по названию В любом случае будет правильнее взять за точку отсчета не время прибытия на помощь Святой Земле армии из Европы в XII-XIII в , а историю самих крестоносных государств на Востоке.

Первый крестовый поход начался под стенами Константинополя, куда подошли четыре крестоносные армии армия Северной Франции и Лотарингии под предводительством Готфрида Бульонского и его брата Балдуина Булонского, армия французов из междуречья Сены и Луары и воинов Северной Италии во главе с Гуго, графом Вермандуа (братом французского короля Филиппа I), Стефаном, графом Блуа и Робертом Коротконогим (сыном Вильгельма Завоевателя), армия Южной Франции под командованием Раймунда Сен-Жилльского, графа Тулузы, и, наконец, армия сицилийских нормандцев, которую вели Боэмунд Тарентский и его племянник Танкред (Боэмунд был сыном нормандца Роберта Гвискара, захватившего Сицилию и часто Южной Италии).

Одержав при Дорилее победу над турками (1 июля 1097 г), крестоносцы достигли стен Антиохии, которую захватили после восьми месяцев изнурительной осады (20 октября 1097-28 июня 1098 гг. ) Боэмунд, напомнив о своих заслугах при взятии города, добился, чтобы остальные вожди крестоносцев уступили Антиохию ему во владение. Тем самым он основал династию антиохийских князей, просуществовавшую вплоть до 1268 г, что стало причиной раздора с Византийской империей, ранее владевшей Антиохией и северной Сирией, которая надеялась получить их обратно от крестоносцев

Как только началась осада Антиохии, к помощи крестоносцев воззвал армянский князь Торос Балдуин Булонский помог ему, отвоевав область Эдессы, но затем и пальцем не шевельнул, чтобы спасти Тороса во время бунта Так Балдуин стал правителем Эдессы, приняв графский титул Графство Эдесское в Киликии продержалось до 1144 г , пока его не захватил атабек (правитель) Мосула Зенги.

В пятницу 15 июля 1099 г, спустя три года после начала похода, крестоносцы взяли штурмом Иерусалим Восемью днями позднее, 22 июля, Готфрид Бульонский, назначенный своими соратниками, чтобы сохранить их завоевания, принял титул защитника Св Гроба Господня.

Раймунд Сен-Жилльский, граф Тулузский, в свою очередь, предпринял завоевание триполитанской области, имевшей важное стратегическое расположение (Триполи являлось связующим звеном между северной Сирией (княжество антиохийское) и Иерусалимским королевством) При поддержке генуэзского флота он постепенно подчинил Тортосу (1102 г.) и Джебайл (1104 г.) и, в конце концов, начал осаду Триполи, которую было суждено завершить уже его сыну Бертрану. Захват Триполи существенно увеличил заморские владения крестоносцев. Эта область стала графством и находилась под властью потомков Раймунда Сен-Жилльского до 1187 г, после чего перешла к антиохийским князьям и в конце концов в 1289 г. была отвоевана турецкими мамлюками.

Итак, владения европейцев в Палестине состояли из четырех разных фьефов: княжества Антиохийского, графства Эдесского, графства Триполитанского и королевства Иерусалимского.

История Иерусалимского королевства является центральным сюжетом в истории крестовых походов. После смерти Готфрида в 1100 г. ему наследовал его брат Балдуин, принявший титул короля. Он придал франкской Сирии более стройную организацию и расширил границы своих владений, захватив Трансиорданию и установив военный пост на Акабском заливе Красного моря.

Его кузен Балдуин дю Бург, в 1118 г. наследовавший ему под именем Балдуина II, напрасно стремился завоевать Алеппо и Дамаск, оставшиеся в руках мусульман.

Дочь Балдуина II Мелисанда вышла замуж за Фулька, графа Анжуйского, который, в 1131 г. сменив на троне своего тестя, достиг успехов в мирных переговорах с византийцами и дамаскими мусульманами. К несчастью, он умер в 1143 г., оставив несовершеннолетнего сына, Балдуина III под регентством Мелисанды. Именно тогда, правители Алеппо и Мосула, Зенги и его сын Нуреддин захватили Эдессу (1144-1146). Вспомогательная экспедиция из Западной Европы (которую называют вторым крестовым походом), будучи плохо организованной, потерпела неудачу под стенами Дамаска (1148 г.). После этого Нуреддин довершил свою победу, отторгнув у княжества антиохийского все владения за Оронтом и объединив мусульманскую Сирию после взятия Дамаска. В свою очередь, Балдуин III начал свое личное правление с захвата египетского Аскалона (19 августа 1153 г.) и женитьбы на Феодоре, племяннице византийского императора Мануила Комнина (1158 г.). Его брат Амори, наследовавший ему в 1162 г., повел политику сближения с Египтом, опасавшимся могущественного Нуреддина. Но в 1171 г. юный Саладин, помощник Нуреддина, низложил последнего представителя династии Фатимидов в Египте. Вскоре он захватил сам Дамаск (1174 г.) и Алеппо (1183 г.) и объединил мусульманский мир Египта и Сирии, окружив со всех сторон франкские владения.

После смерти Амори в 1174 г. его сын, блистательный король прокаженный Балдуин IV, несмотря на свой ужасный недуг, всеми силами противостоял Саладину и победил его в битве при Монгизаре (25 ноября 1177 г.), ставшей одной из самых замечательных побед христианского оружия времен крестовых походов. Но его неспособный приемник – Гвидо де Лузиньян, пуатевинский барон, женившийся на сестре короля Сибилле – привел королевство к катастрофе в битве при Гаттине франкская армия была полностью разбита силами Саладина. Затем мусульмане один за другим захватили все франкские города- Акру (10 июля), Яффу и Бейрут (6 августа), Иерусалим (2 октября 1187 г.).

На мгновение казалось, что франкской Сирии пришел конец. От иерусалимского королевства западноевропейцы удержали только Тир, из княжества антиохийского – только саму Антиохию и крепость Маргат, из триполитанского графства – только Триполи, Тортосу и Крак-де-Шевалье.