Ум - дерзкая и хищная птица? Знание — сила нечистая?

. В уме две бывают силы, и сила лукавая, бесовская, которая влечет нас к собственно бесовскому отступничеству, и сила Божественная, благая, которая возводит нас к Божию подобию, — то ум, когда пребывает сам в себе, тогда усматривает малое и себе самому соразмерное; а когда, оставив в бездействии свой собственный рассудок, предается обманщикам, тогда вдается в странные представления, тогда и дерево почитает не деревом, а Богом, и золото признает не имуществом, а предметом поклонения. Если же приникнет в Божественную часть, и приимет в себя благодатные дары Духа, то делается тогда способным постигать Божественное, в какой мере возможно сие природе его. Поэтому есть как бы три состояния жизни, и равночисленны им действования ума нашего (свт. Василий Великий, 11, 136—137).

Большая наковальня не боится стука; и мудрый ум отражает от себя все вредное (свт. Григорий Богослов, 15, 366).

. Не должно непременно высказывать все, что мы имеем в уме; но должно стараться удалять из самого ума порочные пожелания и всякую постыдную мысль (свт. Иоанн Златоуст, 46, 204—205).

Учение по букве, будучи предоставлено самому себе, немедленно рождает самомнение и гордость, отчуждает посредством их человека от Бога (свт. Игнатий Брянчанинов, 40, 5).

«Знание — сила нечистая?» - такой вопрос-утверждение был сформулирован в серии статей-заметок-очерков проф. Катасонова на сайте "Переправа"

Как уже делал раньше, поискал — теперь уже через поиск на АШ — сколь часто встречались основные понятия заголовка на сайте АШ? Вот что получилось:

• - «сила» «нечистая» — 64 ( встречаются слова «сила» и «нечистая» — пусть и не рядом)
• - «знание» «нечистая» - 22 (к встречаются слова «знание» и «нечистая» — пусть и не рядом)
• - «знание» «сила» — 100 (встречаются слова «знание» и «сила» — пусть и не рядом)
• - «Катасонов» — 100 (статьи или упоминания)

Так что с позиций такого, пусть самого примитивного и арифметического анализа, слово "Катасонов" и слова «знания» , «сила» - сливаются в один кластер. Так что слово "нечистая" можно — пусть поверхностно, для начала — отнести за счет кокетства уважаемого профессора.

Причудливым и непонятным (пока) образом общее восприятие этого цикла Катасонова перекликается для меня с публикацией Фурсов А.И. «На пороге нового мира»

Интересно, что статья Фурсова начинается словами из фильма Властелин Колец»

"Мир меняется. Это чувствуется в воздухе. Это чувствуется в воде. Это чувствуется на земле" — звучащая в самом начале «Властелина колец» .

Далее следуют такие например, подразделы статьи, как «Внешний мир: диалектика дьяволектики» и «Знание — сила, или О необходимости зловещего интеллектуального превосходства»

Углядев такое, поневоле задумаешся — а может быть, знание — действительно сила нечистая? Не ведаю. Мне на память приходят слова — почему? Отчего? В каком аспекте? - из того же фильма: «Мир меняется. Кто знает у кого есть сила противостоять армии Изенгарда и Мордору? Противостоять могуществу Саурона и Сарумана и единства двух твердынь?»

В.Ю. Катасонов, проф., д.э.н., председатель Русского экономического общества им. С.Ф. Шарапова

Знание – сила… нечистая

1 Знание как идол

2 Гносос или лжеименное знание

3 Интеллектуалы в поисках мистики

4 Нечистая сила как источние знания

Знание – сила… нечистая

Полемические заметки. Взгляд «непрофессионала».

«И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это — томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Еккл 1:17,18).

Часть I. Знание как идол.

Знание как объект поклонения и фундамент «светлого будущего».

Сегодня в последние, апостасийные времена у людей, отошедших от христианства, появляются все новые кумиры и идолы для поклонения. На первом месте, конечно, стоит мамона – божество, олицетворяющее богатство, накопление капитала. Не можете служить богу и мамоне (Мф. 6:24), — сказал Спаситель две тысячи лет назад. Пять веков назад в Европе произошла духовная революция под названием «Реформация», которая легализовала поклонение мамоне. Довершили эту легализацию буржуазные революции. Мир вступил в фазу развития, которую принято называть капитализмом.

Смею предположить, что вторым в пантеоне современных богов является знание. По-гречески его имя будет звучать как гнозис (гносис) (γνώσις). Бог этот существует уже с незапамятных времен, просто на время, когда мир жил в условиях христианства, он ушел в тень. В Новое время началось возрождение гнозиса, а сегодня это божество заняло ключевые позиции в обществе. У него есть свои храмы. Какие? – Наши университеты и вузы, которые мы часто, не задумываясь, называем «храмами знаний». Есть и специальный праздник, когда происходит массовое поклонение гнозису, — «день знаний» (1 сентября).

На Западе уже давно циркулируют теории «общества знаний» (другое название – «общество информации»). Согласно этим теориям, уже не деньги и капитал будут править миром, а знания. Вслед за буржуазными революциями идут так называемые «научно-технические революции» (НТР). Такие революции нельзя сводить лишь к резкому увеличению научных открытий и технологических нововведений. Это революции в сознании и мировоззрении человека. Современные теории «общества знаний» представляют собой обоснование новейшей фазы НТР – «революции знания». В пантеоне современных богов, согласно этим теориям, произойдет перестановка, и гнозис займет первое место, оттеснив мамону на второе. Знания спасут человечество от кризисов, позволят преодолеть социальное неравенство, подчинят ему не только земную природу, но и космос. А также сделают человека совершенным. А, может быть, даже бессмертным[1]. Последнее вожделение «революционеров знания» проявляется в расцвете идеологии трансгуманизма (от лат. trans — сквозь, через, за и homo — человек). В первую очередь это философская концепция, но также международное движение, поддерживающие использование достижений науки и технологии для улучшения умственных и физических возможностей человека с целью преодоления страданий, болезней, старения и даже смерти[2].

В тех же самых «храмах знаний» будущим экономистам внушают, что высшей и последней стадией постиндустриального общества является «экономика знаний». Читаются курсы и пишутся учебники по «экономике знаний», защищаются диссертации на эту тему[3]. Некоторые отечественные представители «корпорации ученых» на полном серьезе говорят, что России следует из сырьевой полуколонии сразу стать «обществом знаний». Выражаясь словами «классика» марксизма, Россия с помощью гнозиса может сделать «прыжок из царства необходимости в царство свободы»[4]. Наши интеллектуалы привыкли пользоваться терминами, пришедшими в Россию «оттуда» и оканчивающимися на «изм». С учетом этой привычки упомянутую модель общества можно было бы назвать «гностицизм».

Понятие «гностицизм» производно от слова «гнозис» и существует с незапамятных времен. Оно всегда обозначало определенный набор философских и религиозных взглядов (учений), о чем мы еще будем говорить. Но сегодня в связи с планами построения «общества знаний» термин гностицизм приобретает дополнительное значение: новый тип общества, встающий в один ряд с «феодализмом», «капитализмом», «социализмом», «коммунизмом».

Формула «знание – сила» и его автор.

К мысли о том, что знание может спасти и осчастливить человечество, мудрецы (они же: «идейные вожди», «интеллектуальная элита», «книжники», «выдающиеся мыслители» и т.п.) приучали людей уже давно. Неискушенные граждане нашей страны склонны думать, что это все началось в СССР, где знание имело очень высокий статус. Обычно знание в СССР шло всегда с определением «научное». Уважение и трепетное отношение к науке фактически означало такое же почтение к знанию. Одним из самых тиражных изданий в СССР был журнал «Знание – сила»[5]. Правда, регулярно читая этот журнал, многие советские люди думали, что такое название придумали где-то в руководстве КПСС. Лишь наиболее внимательные и пытливые знали, что «Знание – сила» - афоризм английского философа Фрэнсиса Бэкона (1561 – 1626).

Из того, что я в институте слушал на лекциях по философии о Бэконе (1969 год), мне запомнился лишь лозунг этого философа: человек должен властвовать над природой. А также нам было сказано вскользь о версии, что произведения, приписываемые Вильяму Шекспиру, на самом деле – творчество гениального Бэкона. Уже в настоящее время, более глубоко знакомясь с жизнью и идеями английского философа, я уяснил, что Бэкон – один из тех, кто начал упомянутую мною выше «революцию знания». Во всех энциклопедиях и справочниках его включают в список «отцов-основателей» научного метода познания, науки в ее современном понимании (он предложил методы индукции и эксперимента). Во всех учебниках по философии его причисляют к самым авторитетным представителям эмпирической линии в философии Нового времени[6].

Копнув еще глубже, я неожиданно обнаружил, что Бэкон к тому же — яркий представитель гностицизма. Правда, об этом почему-то не любят писать в учебниках по философии, зато об этом с гордостью заявляют современные последователи гностицизма. Вот что пишет о самом Фрэнсисе Бэконе его современный российский почитатель: «Бэкон, как и Гермес, — наиболее великая и загадочная фигура среди всех величайших ученых и мистиков. Незаконнорожденный сын королевы Елизаветы и графа Лейчестера, он был лордом и имел титулы герцога Веруламскаго и виконта Сент-Олбани. Став крупным государственным деятелем, Бэкон одновременно занимался наукой, литературой, философией и алхимией, магией, астрологией и другими тайными или мистическими науками. Говорят, что он был учителем Ньютона и даже, возможно, Ньютон на самом деле — это Фрэнсис Бэкон»[7]. Хотя автор процитированного материала прямо не называет Бэкона представителем гностицизма, однако он перечисляет признаки, которые не оставляют сомнений в принадлежности английского философа к этому направлению. С учетом этого по-другому начинаешь воспринимать слова Бэкона, воспроизводившиеся на обложке популярного советского журнала.

Знание, познавательная деятельность и ум.

Что такое знания? Гамма определений понятия «знание», содержащихся в учебниках, словарях, энциклопедиях, очень широкая. — Начиная от первичной эмпирической информации, получаемой человеком посредством пяти органов чувств, а также с помощью специальных технических средств, до конечных результатов научных исследований. То есть информация в виде «сырья», «полуфабрикатов» и «конечной продукции». И вся эта информация «складируется» на разных «полках» памяти человека. В жизни человека важной ее частью является первичная познавательная деятельность – поиск, отбор и «складирование» информации.

Познавательная деятельность в широком определении – не только сбор, отбор и складирование в памяти знаний («сырье»), но также их обработка с помощью ума[8]. Выражаясь языком экономистов, получение «добавленной стоимости» (приращение знаний). На выходе — получение нового «конечного продукта». Ум даже более важная инстанция, чем знания[9]. Уму приходится каждый день (можно сказать, даже ежесекундно) выдавать «конечные продукты», которые называются «решения». Решения самые разные. От выбора между добром и злом или даже между жизнью и смертью. До ответа на вопрос, в какие ценные бумаги вкладывать свои деньги, или что выбрать на десерт: пирожное или пирожок? Кстати, ум принимает окончательное решение, складировать или не складировать в памяти знания, попадающие в поле зрения человека. Или какие знания надо искать. При необходимости может освобождать хранилище знаний от излишней информации. Ум, как мы отметили, реагирует не только на текущие проблемы и вызовы, но также постоянно (каждодневно, на протяжении всей жизни) пытается сформировать общую картину мира, или мировоззрение. Это самый главный «конечный продукт» познавательной деятельности.

Поскольку ум – достаточно таинственная сфера человеческого бытия, то понять, каким он должен быть и как его совершенствовать, далеко не все могут. Здесь часто происходит подмена понятий. В некоторых учебниках авторы говорят о способах совершенствования ума, а на деле оказывается, что речь идет о другом — совершенствовании сбора, отбора и хранения информации. Мне кажется, что на протяжении большей части истории человек больше внимания уделял развитию именно первичной познавательной деятельности (сбор, отбор и складирование информации), чем уму.

Знание как «процесс» и «дурная бесконечность».

Помню еще со студенческой скамьи слова Гераклита: «Многознание ума не прибавляет». Древнегреческий философ предупреждал людей об опасности «перекоса» между знанием и умом. Но, увы, такие перекосы в сторону знания были всегда, а сегодня они стали просто чудовищными. Кстати, ставшую знаменитой формулу Бэкона «Знание – сила» некоторые европейцы воспринимали осторожно. Так, английский адмирал Сидней Смит (1764-1840) обыграл формулу Бэкона следующим образом: «Знание — сила, всезнание — слабость». Звучит еще жестче, чем у Гераклита.

Священномученик архиепископ Иларион (Троицкий) в своей статье «Наука и жизнь» (1913 г.) приводит поучительную притчу об ученом. Однажды молодой человек, имеющий наставника-старца, приходит к своему учителю и с восторгом сообщает, что видел настоящего ученого. Старец поинтересовался у молодого человека: что он конкретно видел, что его впечатлило? Юноша отвечает, что этот ученый все время читает. И утром, и днем, и вечером, и даже ночью. На что старец задал вопрос: «А когда же он думает?». После этого ученик смутился и задумался…

Архиепископ Иларион говорит, что указанная притча относится к древним временам. В начале ХХ века все еще серьезней: «Не то ли мы видим и теперь? О, конечно, то же самое, даже несравненно более печальное можно сказать об ученом человеке нашего времени. У человечества до настоящего времени накопилось слишком много знаний, и ученому человеку теперь нужно слишком много знать. Кажется, порой, что наука послушалась лукавого совета древнего искусителя: будете как боги, знающие все. Всезнание – вот чем желает стать наука. Нужно или не нужно знание, полезно или вредно, об этом не возникает даже и вопроса – только бы знать! С равным старанием и самоотвержением изучаются и те кривые, по которым движутся в безграничном мировом пространстве зловещие кометы, и пищеварительные органы безобидного майского жука, и употребление предлогов у древнегреческого писателя. Уже и теперь человечество знает очень много: в будущем оно узнает еще больше»[10].

Во все времена были люди, которые стремились максимально накапливать знания, но их было немного («книжные черви», «книжники»). Сегодня в обществе формируется такая атмосфера, которая подталкивает большинство людей к тому, чтобы максимизировать накопление знаний. Страсть накопления знаний становится для многих даже более захватывающей, чем страсть накопления богатства, капитала. Накопление капитала, как я уже неоднократно писал, — бесконечный процесс, «дурная бесконечность». Но накопление знаний еще более «дурной» процесс. Это жалкая потуга человека быть «как Бог», т.е. знать все тайны мироздания.

«Стали ученее, но зато и глупее».

Наш величайший мыслитель 19 века Константин Леонтьев очень подозрительно относился к той «учености», которая стала модой и объектом восхищения сначала в Европе, и затем докатилась до России. Во многих своих работах Леонтьев отмечает (где намеками, а где прямо), что люди в эпоху заката цивилизации (в той же Европе 19 века) становятся «ученее», но одновременно и…глупее. Вот убийственная для «среднего европейца» фраза из статьи «О либерализме вообще»: «Они не стали ни лучше, ни умнее, ни счастливее. Они стали мельче, ничтожнее, бездарнее; ученее в массе, это правда, но зато и глупее»[11].

В работе «Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения» К. Леонтьев обращает внимание на то, что большинство так называемых «научных» книг читать не стоит. От таких книг один только вред: «Не считая себя обязанным читать все, что пишется нового на свете, находя это не только бесполезным, но и крайне вредным, я даже имею варварскую смелость надеяться, что со временем человечество дойдет рационально и научно до того, до чего, говорят, халиф Омар дошел эмпирически и мистически, т. е. до сожигания большинства бесцветных и неоригинальных книг. Я ласкаю себя надеждой, что будут учреждены новые общества для очищения умственного воздуха, философско-эстетическая цензура, которая будет охотнее пропускать самую ужасную книгу (ограничивая лишь строго ее распространение), чем бесцветную и бесхарактерную»[12]. Что ж, предложение К. Леонтьева организовать сжигание книг либерального толка не было абсолютно оригинальным. Такие предложения звучали и от других известных людей России. Так, Грибоедов вкладывает эту идеи в уста своего героя Фамусова: «Уж коли зло пресечь, Забрать все книги бы да сжечь» («Горе от ума»). Не менее выразительна фраза Скалозуба из той же пьесы: «Учёностью меня не обморочишь». Думаю, что эта фраза вполне могла бы послужить эпиграфом к ряду работ К. Леонтьева.

Леонтьев постоянно повторяет: есть «ученость», «наукообразие», а есть высший ум, который позволяет видеть весь мир в его целостности, со всеми оттенками, со светом и тенью. Он, в частности, писал, «что уметь видеть мрачную сторону всех этих высокоумий научных есть тоже разум, и даже самого высшего порядка («Епископ Никанор о вреде железных дорог, пара и вообще об опасностях слишком быстрого движения жизни»)[13]. У Святых отцов, имевших дар такого разума, это называется «трезвлением», «трезвостью» ума. К. Леонтьев, будучи духовным чадом старца Авмросия Оптинского (канонизированного в лике преподобного в 1988 году), понимал лучше многих других, в чем разница между «научным высокоумием» и «разумом высшего порядка».

Накопление знаний. «Интеллектуальное» мшелоимство.

Мотивы познавательной деятельности у людей могут быть разными. Одни с помощью знаний хотят приумножить свои капиталы. Другим знания нужны для того, чтобы повысить свой статусный рейтинг. Третьим они нужны для того, чтобы повысить свою квалификацию (например, преподавателям и людям науки). Четвертым необходимы для того, чтобы добиться власти. Пятым – продлить жизнь или даже обрести бессмертие. Чаще всего, знания становятся средством подпитки человеческих страстей – сребролюбия, тщеславия, властолюбия и т.д. Просто люди зачастую этого не осознают.

Впрочем, сегодня настоящей эпидемией стало накопление человеком знаний без внятных обоснований конечных целей такого накопительства. Что-то наподобие «искусства ради искусства». Это особая форма психического заболевания. Какую-то аналогию можно провести с гоголевским героем Плюшкиным из «Мертвых душ». Он занимался накоплением никому не нужных предметов, превратив свой дом в помойку. Во времена Гоголя плюшкины были редкостью. Сегодняшние плюшкины благодаря интернету собирают гигантские горы различного информационного «мусора». Сначала они загружают его в память своего компьютера, а потом пытаются произвести перезагрузку в свою собственную память. Превращая свою голову в «помойку».

Тяга к накоплению информации и «знаний» можно назвать новой формой мшелоимства. Святые Отцы «мшелоимством» называли страсть к собиранию имущества, стяжание и накопительство излишних, ненужных вещей. Священник Павел Гумеров пишет о мшелоимстве в современных условиях: «Страсть к накопительству, скупость – черта, присущая не только богачам. Довольно часто люди задают вопрос: «Что такое мшелоимство?», про которое мы читаем в исповедальной вечерней молитве. Мшелоимство – это стяжание ненужных для нас вещей, когда они от долгого хранения и бездействия как бы покрываются мхом. Этим грехом могут страдать и люди весьма бедные, приобретая и копя посуду, одежду, любые другие предметы, заполняя ими все шкафы, полки и кладовки и часто забывая даже, что где лежит»[14]. Можно лишь добавить, что сегодня гораздо более распространенным становится «интеллектуальное мшелоимство» — накопление в кладовых человеческой памяти любой информации. Во-первых, информации ненужной («мусорной»). Во-вторых, информации ложной («дезинформации»). В-третьих, информации, вредной для души и даже тела («отравленной»). На фоне современного «интеллектуального мшелоимства» то, чем занимался гоголевский Плюшкин, можно назвать лишь невинной «странностью».

На Западе, который раньше нас встал на путь безудержного накопления «знаний», уже вынуждены констатировать возникновение «информационных перегрузок». Там они стали серьезной причиной психических расстройств человека, снижения эффективности управления компаниями и государствами, утраты всяких ориентиров в жизни даже теми, кто еще не попал в психические лечебницы. Впервые термин «информационная перегрузка» упоминается в книге Бертрама Гросса «Управление организацией» 1964 года, где он акцентировал внимание на сложностях управления компаниями. Данное понятие популяризировал известный американский социолог и футуролог Элвин Тоффлер в своем бестселлере «Шок будущего» 1970 года[15].

Отчасти, можно понять, откуда возникает такая безумная тяга современного человека к знанию, «гнозису». Он интуитивно пытается заполнить свою духовную пустоту, которая у него возникает, когда он отворачивается от Бога. Он ищет какого-то «особенного знания», которое даст ему покой и счастье. В итоге заполняет свою память «мусором», а душу – ядом.

Лишь в одном случае знания не служат человеческим страстям, когда человек с их помощью ищет первопричину всего сущего – Бога. Иногда это происходит интуитивно, иногда осознанно. Когда человек понимает (или чувствует), что именно в Боге он может найти спасение и жизнь вечную. Но это узкий путь познания. Все остальные пути подобны широким вратам, ведущим в ад. Впрочем, прежде чем попасть в ад, некоторые люди прежде оказываются в психических лечебницах. В первом случае поводырем человека является сам Бог, во втором случае – его антипод, «обезьяна Бога», дьявол.

«Частичное» знание.

По мере того, как растет объем накапливаемых знаний об окружающем мире, человек начинает испытывать все больший дискомфорт. Он перестает ориентироваться в бескрайнем море информации, теряет целостное представление о мире и даже о себе самом. Человека охватывает ужас. Подобный тому, какой возникает у человека, оказавшегося в морской воде, а берегов нигде не видно. Премудрый Соломон не раз говорил о том, что многознание ума не прибавляет, а вот дополнительные скорби и уныние порождает: «И предал я сердце мое тому, чтобы познать мудрость и познать безумие и глупость: узнал, что и это — томление духа; потому что во многой мудрости много печали; и кто умножает познания, умножает скорбь» (Еккл 1:17,18).

Одной из защитных реакций современного человека, ставшего жертвой «информационного взрыва», стал уход его в «частичное» знание. Человек получает иллюзию психологического комфорта, когда он встает на путь «интеллектуальной» специализации. Особенно это ярко проявляется в науке. В Новое время она начала дробиться на все новые и новые направления, дисциплины и специальности. Одно перечисление которых может занять десятки (если не сотни) страниц убористого текста. На протяжении последних веков философия горделиво называла себя «наукой наук» и заявляла, что с высоты птичьего полета обозревает весь мир в его полноте и целостности. Но, кажется, в ХХ веке и философия «сломалась». Она в духе времени встала на путь специализации. Внутри философии появились десятки направлений, а каждое направление, подобное ветке дерева, успело дать кучу новых побегов, маленьких веточек. На этих веточках каждый год распускаются все новые «листочки» в виде школ и теорий. Иначе говоря, большинство философов также стали «специализированными», «частичными».

Вот любопытное наблюдение, которое приводит св. архиепископ Иларион (Троицкий) в своей статье «Наука и жизнь»: «Человеческое сознание лишь познает свои границы, убеждается в своей ограниченности. Библиотеки громадны, но велика ли та библиотека, какую может прочитать отдельный человек и содержание которой он может усвоить? Не смешна ли даже мысль о человеке, знающем все науки? Не наукой и не науками занимаются люди, а лишь дробными отделами наук. При современной специализации знания человек науки – это каторжник, прикованный к своей тачке в одной жиле громадного рудника знания, не ведающий, кто и что находится рядом с ним, за стенками его узкой норы. Известен рассказ о том, как хранитель одного музея, ученый, с увлечением и с жаром говорил посетителям о предметах своей сокровищницы. «А это что?» – спросили заинтересованные слушатели, обратившись к соседнему шкафу. Сухим и совершенно безучастным голосом ученый отвечал: «Не знаю, этот шкаф не мой»… Да, знание человечества все ширится, а знание человека становится все уже. Больше и больше вкушает человек плодов с древа познания, но лишь все больше и больше убеждается он в том, что он наг»[16]. Наши ближайшие предки еще прекрасно понимали все издержки узкой специализации. Козьма Прутков выдал это понимание в виде следующей формулы: «Специалист подобен флюсу: полнота его односторонняя»[17]

Сегодня – «век торжества «научно-технического прогресса». Это век, в котором «профессионализм» считается высшим достоинством человека. Но в 9 из 10 случаев слово «профессионал» используется для того, чтобы подчеркнуть, что человек – «специалист». То есть тот, кто «специализируется» на чем-то. Универсалы сегодня не в почете. Они подобны вымирающим видам, что-то наподобие динозавров. Об универсальном (точнее – целостном) знании нам напоминает только название некоторых вузов – «университет». В Средние века университеты действительно соответствовали своему названию. Во-первых, в них было всего три-четыре факультета: богословский, юридический, медицинский, физический (или натурфилософии). Во-вторых, студенты каждого из этих факультетов в определенном объеме постигали знания по программам остальных факультетов. Сегодня все иначе. Сегодня, например, в МГУ 39 факультетов. Думаю, что даже ректор Садовничий по памяти все их не перечислит. А внутри каждого факультета имеется как минимум с десяток кафедр. И давно уже появилась мода (подкрепленная нормативными документами Министерства образования), согласно которой студенты старших курсов «приписываются» к соответствующим кафедрам с учетом специальности. Мне МГУ почему-то напоминает дерево с очень раскидистой кроной (десятки мощных ветвей, сотни и тысячи веточек, бесчисленное количество листьев). А вот корня у этого дерева почти нет. Наверное, когда-то был, да весь сгнил. Под «корнем» я понимаю мировоззрение. Источником мировоззрения ни наука, ни философия быть не могут. Они лишь пыжатся и делают вид, что они «мировоззрение». Они лишь ветви, веточки и листья. Корнем древа знания может быть только религия, религиозное знание.

Знание как вера.

Кстати, в ряде учебников и научных монографий определение знания неполное. И я вначале своих размышлений привел такое «усеченное» определение: информация, получаемая человеком в результате наблюдения непосредственного наблюдения (с использованием пяти органов чувств) и научного (с использованием специальных технических средств). Однако сегодня львиная доля информации, загружаемая в память человека, поступает из других источников. Из средств массовой информации (СМИ), из учебников и другой литературы, от учителей в школах и профессоров в университетах, иногда просто от людей «с улицы». Человек, воспринимающий такую «вторичную» информацию, сам решает, какая ее часть достоверна, а какая нет. Лишь в небольшой степени он полагается на логику. В большей части случаев он, однако оценивает не саму информацию, и источник «вторичной» информации. Фактически «фильтрация» такой информации базируется на основе доверия к источнику. В конечном счете, это вера. Каким бы рационалистом себя не считал человек, он все равно вынужден полагаться на веру. Уж совсем рациональные люди пытаются «задним числом» проверить «вторичную» информацию с помощью своих пяти чувств, а наиболее пытливые – провести научное исследование или эксперимент. Но у самого рационального человека, 99% хранящейся в его памяти информации, поступила туда через «фильтры веры». В условиях «информационного бума» значение «фильтров веры» в жизни любого человека возрастает. Многим людям просто даже в голову не приходит перепроверять какую-то информацию. Поскольку для такой перепроверки требуются специальные знания, специальная аппаратура, масса времени. Иногда не хватит целой жизни для перепроверки лишь одного факта или научного вывода. Так, например, несколько десятков лет назад группа физиков и астрономов (Фридман, Леметр, Эйнштейна, Допплер, Хаббл и др.) заявила об открытии, получившем в науке название «расширения Вселенной». По их данным, базирующимся на спектральном анализе, все доступные наблюдению небесные тела (звезды и планеты) движутся с ускорением от единого центра в радиальных направлениях. Это важнейшее положение современной космогонии ставилось под сомнение многими учеными. Однако, в конечном счете, возобладала позиция сторонников теории «расширения Вселенной». И не потому, что их аргументы оказались более убедительными, чем аргументы их оппонентов. Просто позиция первых получила мощное «усиление» с помощью СМИ и других средств, не имеющих никакого отношения к научному наблюдению и эксперименту. Сегодня гипотеза «расширения Вселенной» получила уже статус вполне респектабельной научной теории, о которой можно прочитать во многих школьных и вузовских учебниках. Но признание, в конечном счете, построено на вере.

Кроме научного знания есть еще религиозное знание. Считается, что последнее на 100% формируется на основе веры. Ведь нет никаких приборов, которые могли бы, например, доказать или опровергнуть существование ангельского мира. И уж, тем более, доказать или опровергнуть существование Бога. На основании такой логики доказывается, что научное знание надежнее, чем религиозное. На первый взгляд, с таким заключением можно согласиться. С ним, без колебаний согласится человек, далекий от религии. Таких людей обычно называют атеистами или агностиками; первые отрицают существование Бога; вторые заявляют, что существование Бога нельзя не доказать, ни опровергнуть. Но для человека религиозного, находящегося в Церкви подобная логика не приемлема. Дело в том, что религия – не только «учение», не только набор информации о видимом и невидимом мире. Это практика. Практика молитвы, участия в богослужениях, практика таинств, практика аскетической жизни и т.д. Что это означает? – Это означает, что человек религиозный, принимая на веру многие религиозные «аксиомы», убеждается в том, что эти «аксиомы» «работают». Они подтверждаются опытом религиозной жизни[18].

Даже если информация, относящаяся к категории «религиозного знания», является «вторичной», она, как правило, вызывает у человека больше доверия. Чем «вторичная информация», относящаяся к категории «научного знания». Почему? – Тут срабатывает психологический момент: человек получает такую информацию, как правило, от своих родителей, родственников, друзей, иных людей, которые вызывают у человека уважение и доверие. «Вторичная» информация религиозного характера передавалась внутри семьи из поколения в поколение. Впрочем, любая «вторичная» информация, хранившаяся в малых социумах, обладала большей надежностью, поскольку базировалась на жизненном опыте, а не на фантазиях философов и ученых. Это было эмпирическое знание.

Впрочем, за последний век мощь СМИ и других институтов ретрансляции «вторичного» знания, причем не базирующегося на эмпирическом опыте, неуклонно растет. И эти институты все более «заглушают» ту «вторичную» информацию, которую человек получает в семье и других малых социумах (община, церковный приход, артель и др.). Эта информация малых социумов – «клеточек общества» — является «памятью», в которой содержится «цивилизационный код» нации. Сегодня СМИ, школа, университеты, научные организации в нашей стране в значительной степени выступают в качестве ретрансляторов такого «вторичного» знания, которое разрушает код русской цивилизации.

«Научное знание» как религиозная секта.

На тему, обозначенную в данном подзаголовке, мне уже приходилось писать. В частности, в книге «Русская социологическая мысль на рубеже XIX — XX веков», где я рассматриваю творчество таких выдающихся русских мыслителей, как Л.А. Тихомиров, К.Н. Леонтьев, В.С. Соловьев, С.Н. Булгаков, С.Ф. Шарапов[19]. Все они в той или иной мере оценивали современную им науку, особенно социальную, как разновидность религиозного сознания. Особенно страстно науку как объект религиозного поклонения развенчивал К. Н. Леонтьев. В этой связи воспроизведу фрагмент моей книги с высказываниями указанного мыслителя:

«Чтобы было понятно отношение Леонтьева к этой «ученой публике» приведу обширную выдержку из работы Константина Николаевича, которая называется «О всемирной любви. Речь Ф.М. Достоевского на Пушкинском празднике» (1880): «Итак, испытавши все возможное, даже и горечь социалистического устройства, передовое человечество должно будет неизбежно впасть в глубочайшее разочарование; политическое же состояние обществ всегда отзывается и на высшей философии, и на общем, полусознательном, в воздухе бродящем миросозерцании; а философия высшая и философия инстинкта равно отзываются, рано или поздно, и на самой науке.

Наука поэтому должна будет неизбежно принять тогда более разочарованный, пессимистический, как я сказал, характер. И вот где ее примирение с положительной религией, вот где ее теоретический триумф: в сознании своего практического бессилия, в мужественном покаянии и смирении перед могуществом и правотою сердечной мистики и веры.

Вот о чем славянам не мешало бы позаботиться! Это не противоречит прогрессу; напротив, если понимать прогресс мысли не в духе непременно приятно-эгалитарном и любезно-демократическом, а в значении усовершенствования самой только мысли, то такое строгое и бесстрашное отношение науки к жизни земной должно быть признано за огромный шаг вперед… «Ищите утешения в чем хотите; я Бога не навязываю вам — это не мое дело,- я только говорю вам: не ищите утешения в моих прежних радикально-благотворительных претензиях, столь глупо волновавших прошедший XIX век. Я могу помогать вам только паллиативно». Вот что бы должна говорить наука!»

Блестящая и очень остроумная характеристика той науки, которая преобладала в России. Особенно, конечно, оценки Леонтьева относятся к общественной науке, социологии. Почему-то говоря о причинах «русских» революций начала прошлого века, вовлечения Российской империи в бойню первой мировой войны мы крайне редко вспоминаем о той российской социальной «науке», которая внесла свой весомый вклад в эти трагические события. Впрочем, не без помощи системы образования, через которую идеи этой «науки» продвигались в народ (прошу прощения у читателя, не могу не ставить кавычки в слово «наука» в данном контексте).

И здесь Леонтьев в очередной раз подчеркивает, что современная ему наука имеет признаки религии. Точнее это – религиозная секта, обладающая большим разрушительным потенциалом. Как ей не быть религией, если она основана на вере «в разум собирательного человечества, долженствующий рано или поздно создать рай на земле»! Наука пришла на смену христианству, многие его адепты уповали на изменение человека в лучшую сторону. Предполагалось, что таким образом произойдет и улучшение самого общества. Рано или поздно наступит рай на земле. В истории Церкви это была ересь хилиазма (впрочем, почему была, эта ересь крайне распространена и сегодня). Однако царства Божия на земле еретики не дождались. И тогда люди свои надежды и взоры обратили в сторону науки. Номинальные члены Церкви отвернулись от христианства, потому что ожидали, что через него они обретут рай на земле. Эта страшная ересь закончилась безбожием, вернее сменой бога: вместо Христа люди стали поклоняться неведомому богу по имени «наука».

Один из догматов безбожной социологии: наука призвана начать с изменения условий жизни людей. Тогда «сердца поневоле привыкнут к добру, когда зло невозможно будет делать». Наука должна заботиться об изменении одновременно и физических условий жизни человека, и его социальной среды. Первую задачу решают естественные науки, вторую - общественные (социальные). Наука (чистый разум) страдает «утилитарной и оптимистической тендециозностью, которая сквозит у большинства современных ученых». В этом, по мнению Леонтьева, заключается крайне негативная, разрушительная роль науки, которая сеет в обществе опасные иллюзии»[20].

[1] См.: Варакин Л. Е. Глобальное информационное общество: Критерии развития и социально-экономические аспекты. — М.: Междунар. акад. связи, 2001; Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура: Пер. с англ. под науч. ред. О.И. Шкаратана. — М.: ГУ ВШЭ, 2000; «Концепции «общества знания» в современной социальной теории». Сборник научных трудов. Институт научной информации по общественным наукам. М., 2010 ( http://inion.ru/files/File/Conceptiia_obshestva_znaniya_2010.pdf)

[2] Nick Bostrom. A History of Transhumanist Thought // Journal of Evolution and Technology (Vol. 14 — April 2005 http://jetpress.org/volume14/freitas.html ). Подробнее см.: Четверикова О. Диктатура «просвещенных»: о духовных корнях и целях трансгуманизма (http://communitarian.ru/publikacii/novyy_mirovoy_poryadok_metody/diktatu. ).

[3] См., например: Ченцова М.В. Особенности формирование экономики знаний в современных условиях. Автореферат на соискание ученой степени канд. экономических наук. – М., 2008 (http://www.ifap.ru/library/book350.pdf).

[4] Выражение Фридриха Энгельса из «Анти-Дюринга» (1878).

[5] Начал издаваться в 1926 году. Его издание продолжается и сегодня, но тираж составляет всего несколько тысяч.

[6] Наряду с Томасом Гоббсом, Джоном Локком, Джорджем Беркли, Дэвидом Юмом — в Англии; Этьеном Кондильяком, Клодом Гельвецием, Полем Гольбахом, Дени Дидро — во Франции.

[7] А. Кончеев. Фрэнсис Бэкон // журнал «Самиздат» (http://www.koncheev.narod.ru/bekon_text.htm).

[8] Вот одно из определений понятий «знание» и «познание», взятое из учебника: «Знание есть совокупность поступившей из внешнего мира (или являющейся результатом самонаблюдения), усвоенной человеком информации. Сам процесс усвоения, включающий, как правило, осознание связей и закономерностей, присущих (или, во всяком случае, приписываемых) объектам информации, т.е. предметам и явлениям как материальной, так и духовной природы, называется познанием» (http://mydocx.ru/1-99103.html).

[9] Грубым аналогом человеческого ума является «процессор» компьютера. Впрочем, это не буквальное, а, скорее, аллегорическое сравнение.

[10] Архиепископ Иларион (Троицкий). Без Церкви нет спасения. – М.: Сретенский монастырь, издательство «Знамение», 1999, с. 284-285.

[11] Константин Леонтьев. Славянофильство и грядущие судьбы России. – М.: Институт русской цивилизации, 2010, с. 27.

[12] Константин Леонтьев. Указ. соч. с. 242.

[13] Константин Леонтьев. Указ. соч. с. 269.

[14] http://www.verapravoslavnaya.ru/?Msheloimstvo_-_alfavit

[15] Кстати, Тоффлер – один из основоположников концепции постиндустриального общества, на почве который выросла упомянутая нами теория «общества знания».

[16] Архиепископ Иларион (Троицкий). Без Церкви нет спасения. – М.: Сретенский монастырь, издательство «Знамение», 1999, с. 286.

[17] 101-й афоризм из собрания мыслей и афоризмов «Плоды раздумья» (1854) Козьмы Пруткова.

[18] См.: Иван Ильин. Аксиомы религиозного опыта (http://azbyka.ru/aksiomy-religioznogo-opyta).

[19] Валентин Катасонов. Русская социологическая мысль на рубеже XIX — XX веков. – М.: Родная страна, 2015.

[20] Валентин Катасонов. Русская социологическая мысль на рубеже XIX — XX веков. – М.: Родная страна, 2015, с. 96-98.

Гносис, или Лжеименное знание

Полемические заметки. Взгляд «непрофессионала»

Эпиграф вместо аннотации:

Наше время – время всяких подделок и фальсификаций. Церковь подменена христианством; живая жизнь – отвлеченным учением. Стираются в сознании многих границы между православием и ересью, между истиной и заблуждением.

Свщмч. архиепископ Иларион (Троицкий).

Часть II. Гносис, или Лжеименное знание.

Знание как яд. Ересь гностицизма.

Почему я об этом сегодня говорю? Потому, что вижу, что культ гнозиса сегодня проникает даже внутрь церковной ограды. Происходит возрождение гностической ереси, которая возникла уже в начальные века христианства. Тогдашние гностики предлагали совмещать христианство с поклонением богу «знания», кое-где им это удалось. А затем началась вторая фаза натиска на христианство – полное и окончательное его вытеснение религией гностизма (которая рядилась в тогу «философии»). Ересь гностицизма тогда с трудом, но была преодолена. В первую очередь, благодаря бескомпромиссной позиции Отцов Церкви.

На первый взгляд, кажется странным: как можно бороться со «знанием»? Неужели Отцы Церкви хотели противопоставить знанию веру? И заменить знание верой? — Ничуть не бывало. Дело в том, что то, что представители гностицизма называли «знанием», таковым не было. Отцы Церкви боролись не с «знанием», а с ложным, точнее «лжеименным знанием». Напомню, что апостол Павел предостерегал своего ученика Тимофея от «прекословий лжеименного знания» (1 Тим. 6:20). Некоторые толкователи полагают, что апостол предостерегал именно от ереси «гностицизма», которая во времена Павла уже существовала. Лжеименному знанию (разуму) Святые Отцы противопоставляли духовное знание (разум). Святитель Игнатий Брянчанинов пишет: ««Лжеименный разум»… есть образ мыслей и суждений, усвоившихся уму по падении человека. Как следствие падения, он имеет характер самообольщения, как следствие лжи и обмана, он не приемлет Истины — Христа, как высоко ценящий все земное, между тем как земля есть место изгнания падших, он противен вере и рождаемому ею духовному разуму, взирающему на все земное оком странника. Предмет лжеименного разума — одновременное и тленное. Когда предметом его делается вечное и духовное, то суждения его вполне неосновательны и ошибочны».[1]

«Троянским конем», с помощью которого еретики-гностики пытались уничтожить христианство, была философия. Сегодня повторяется та же самая история. Православие находится в опасности. Нам есть смысл вернуться к истории возникновение ереси гностицизма. Понять, каким образом она внедрялась в Церковь, насколько угрожала тогда христианству, разобраться, как велась борьба с нею, и извлечь необходимые уроки.

Ранний гностицизм, или синкретизм.

Гностицизм начал свое движение, когда древний мир, как иудейский, так и языческий «выдохся», исчерпал все свои ресурсы. «В действительности, — говорит русский богослов В. Болотов, — начало гнозиса падает на одну из печальных эпох во всемирной истории. Классическая философская мысль — уже без веры в свою силу, религия — без веры в свое содержание, политическая жизнь… — с зловещими предзнаменованиями»[2].

Некоторые авторы предпочитают ранний гностицизм называть «синкретизмом» — механическим соединением разных верований, философий, мифов. Не органическим соединением, а именно механическим, не рождающим ничего нового, но портящим даже исходные части искусственных конструкций. Как пишет современный исследователь гностицизма М.Э. Попов, ранний, дохристианский гностицизм – «синкретическое учение, охватившее античный мир в самые последние века перед Рождеством Христовым, начало со временем постепенно консолидироваться и кристаллизоваться в виде различных теогоний, космогоний, учений о происхождении человека, смешанных мистических культов и религиозных союзов или общин»[3].

Болотов видит в гностицизме синтез религии и философии, что-то наподобие «религиозной философии»: «Гностицизм развернулся в удивительном разнообразии систем, представляющих самые причудливые сочетания отрывков греческой философии и мифологических форм и религиозных верований египетских и восточных»[4]. Достаточно глубокому рассмотрению раннего гностицизма, или синкретизма посвятил Л.А. Тихомиров четвертый раздел своей книги «Религиозно-философские основы истории», который называется «Синкретические учения». Он, в частности, пишет: «Самые разнообразные синкретические объединения получались из комбинирования греческой философии и мистики с египетской, вавилонской, индусской, отчасти еврейской и христианской, захваченной гностицизмом. Новопифагорейство, всех видов гнозис, филонизм, впоследствии повоплатонизм, герменизм, манихейство и т. д. — все это было проявлениями стремления к синкретизированию различных отрывков истины, предполагавшихся в различных верованиях. Иногда эти попытки были производимы умами гениальными, как Плотин, и давали построения глубокие, как новоплатонизм — быть может, высшее выражение греческой философии. Этим построениям недоставало одного, главного, такого основного исходного пункта, который бы мог слить отвлеченную истину с жизненным и мировым делом человека, воодушевляя его горячей верой в то, что даваемая ему “истина” даст ему также и “жизнь”»[5].

Мир гностиков был не просто синкретическим, он был плюралистическим, всему в нём находилось место. Они знали философию, астрологию, магию и алхимию. Каждый интеллектуал и творческий человек мог найти в гностицизме прекрасную среду для самовыражения.

Иудаизм и ранний гностицизм.

В первую очередь, гностицизм захватил языческий Восток (Вавилон, Египет), а также античный мир с его причудливой смесью язычества и греческой философии. Но дохристианский гностицизм начал расцветать также на почве иудаизма. В «Электронной еврейской энциклопедии читаем: «В иудаизме в конце эпохи Второго храма существовали интеллектуальные и эмоциональные настроения, близкие духовному миру гностицизма. Возможно, они оказали более непосредственное влияние на возникновение гностицизма или, по крайней мере, послужили основой некоторых его идей. Признаки этого обнаруживаются в литературе секты Мертвого моря. Общим для гностицизма и Мёртвого моря свитков является представление об эзотерическом «знании» как о спасительном средстве, которое позволяет группе избранных преодолеть бездну, отделяющую человека от Божества, и предстать перед Богом «вместе с вечным воинством и духами знания, обновиться со всем существующим» («Благодарственные псалмы»)»[6].

В энциклопедии упоминается возникшая внутри иудаизма секта ессеев, действовавшая в основном в районе Мертвого моря. Первоначально эта секта имела название «Новый Завет» (другое название – «Новый союз»). Секта ессеев («Нового Завета») появилась примерно в 180 г. до Р.Х. Она утверждала, что обладает «тайным знанием». Ее учение было изложено в специальных книгах, некоторые из которых были обнаружены после второй мировой войны в результате открытия на берегу Мертвого моря в Кумране древней библиотеки рукописей. Между прочим, сегодня в России многим известна апокрифическая «Книга Еноха». Специалисты полагают, что она вышла из ессейских кругов. Секта ессеев прекратила свое существование в начале II в. по Р.Х.[7].

Однако, по мнению некоторых исследователей, вирус гностицизма начал разъедать монотеистическую религию евреев еще раньше — за несколько веков до Рождества Христова. Это вирус зацепил монотеистическую религию еврейского народа («учение Моисеево») во время нахождения этого народа в вавилонском плену (VI в. до Р.Х.). Данную точку зрения лаконично выразил немецкий историк 19 века Юлиус Вельгаузен: «Из плена возвратилась не нация, а лишь религиозная секта»[8]. Под влиянием халдейской мистики и вавилонской магии появились вольные толкования Торы и других книг Священного Писания Ветхого Завета. Позднее они трансформировались в Талмуд (в начальные века по Рождеству Христову появились многотомные корпуса Иерусалимского и Вавилонского Талмуда). По мнению некоторых авторов (в том числе еврейских), именно во времена вавилонского пленения зародилась и каббала. Хотя официально ее рождение датируют 13-14 вв. Именно такую датировку дает «Электронная еврейская энциклопедия» (статья «Каббала»). Однако этот же источник признает, что первые идеи каббалы появились гораздо раньше: «Одним из древнейших источников каббалы является литература мистического характера, сложившаяся в 1–3 вв. н. э. в Эрец-Исраэль и Вавилонии на основании первой главы книги Бытие и первой главы книги пророка Иехезкеля…»[9]. Кое-что на эту тему читатель может найти в моей книге «Иерусалимский храм как финансовый центр»[10].

В истории раннего мистицизма важное место занимает представитель философствующей еврейской элиты Филон Александрийский. Л.А. Тихомиров пишет о Филоне Александрийском: «Ряд эллинизированных евреев пытался спнкретизировать Моисееву веру с мировоззрениями, с одной стороны, нашего античного мира, с другой — с воззрениями халдейско-персидскими. Наиболее крупным представителем первого направления был Филон Александрийский. Из этого направления не вышло никаких прочных результатов, и оно заглохло, забитое с одной стороны христианством, с другой — еврейством, перешедшим к внутреннему сплочению, с отбросом всяких чуждых взглядов»[11].

В Новом Завете мы видим, что Иудаизм времен Христа уже в значительной мере выродился в секты. Прежде всего, секты фарисеев и саддукеев. По мнению некоторых богослов, это секты представляют собой иудейскую разновидность гностицизма. Священник Владимир Соколов пишет: «Собственно, все Евангелие и, особенно, апостольские послания – это полемика не с иудейской…и даже языческой верой, а с гностицизмом, именно потому – что он очень похож на веру, но не является ей»[12]

Гностицизм как «Лернейская гидра», или «Большой котел».

Очень обстоятельный анализ истории становления и духовной сущности гностицизма содержится в работе свщмч. архиепископа Иллариона (Троицкого) «Гностицизм и Церковь в отношении к Новому Завету». Вот его образная характеристика данной ереси: «Гностицизм — это было какое-то удивительное сплетение обрывков эллинской философии с мифами и мистериями восточных культов, такое сплетение, что даже и ученые специалисты. затрудняются его распутать и часто склонны бывают объявить совершенно безнадежным вопрос о происхождении гностицизма и вопрос о классификации гностических систем. Гностических учений было множество. Древнецерковные полемисты сравнивают гностицизм с чудовищем, подобным Лернейской гидре, у которой на месте отрубленной головы вырастало две новых, и говорят, что гностические системы появлялись, как грибы. Более снисходительные ко всем вообще еретикам современные ученые разнообразие гностических систем уподобляют причудливым очертаниям вечерних облаков, освещенных прощальными лучами заходящего солнца»[13].

Особенно мне показалось удачным в приведенном отрывке сравнение гностицизма с Лернейской гидрой из древнегреческой мифологии. В переводе с древнегреческого это «водяная змея». Согласно мифам, эта гидра — дочь Тифона и Ехидны, чудовище с ядовитым дыханием, обитавшее в подземных водах. Описывалась как змея либо с семью, девятью или даже пятьюдесятью головами. По другим источникам, чудовище с сотней шей, вырастающих из туловища. Вместо одной отрубленной головы у неё вырастали новые две (по другим источникам – три), а одна голова (средняя) была бессмертна и извергала пламя.

Лернейская гидра вспоминается в связи с подвигами одного из главных героев греческой мифологии – Геракла. Всего он совершил 25 подвигов. Вторым подвигом стало уничтожение Гераклом гидры. Срубив бессмертную голову Гидры, Геракл зарыл её в земле у дороги, идущей через Лерну на Элеунт, а сверху это место привалил тяжёлым камнем. Забегая вперед, скажу, что ересь гностицизма была побеждена Святыми Отцами внутри Церкви, а тяжелым камнем, привалившим место захоронения чудовища гностицизма, стали их обличения, которые дошли до нас. Но, увы, гидра гностицизма успела разложить свои яйца за пределами церковной ограды. Поэтому из них вылупились маленькие змейки, которые стали встречаться в больших количествах на тех территориях, которые принадлежат философии. Некогда маленькие змейки сегодня превратились в гигантских удавов, количество которых стремительно множится, и они опять пытаются заползти на территорию Церкви.

Попытаемся представить себе атмосферу, в которой происходило зарождение гностицизма. Это был своеобразный «пир» интеллекта и самовыражения, на котором было бесконечное количество «блюд» и «кушаний». Здесь древним «интеллектуалам» можно было забыться, абстрагироваться от мрачных реалий тогдашней жизни («пир во время чумы»). При этом участники «пира» не обращали внимания на то, что некоторые «блюда» были изначально ядовитыми, а кроме того не совместимыми между собой и грозили жизни и здоровью интеллектуальных сибаритов. Впрочем, можно также этот гностический плюрализм сравнить с большим «котлом», в который бросались всякие без разбору продукты и приправы. В результате получалось малосъедобное или даже опасное для здоровья варево[14].

Зарождение «христианского» гностицизма.

Вскоре после зарождения христианства появилась форма так называемого «христианского» гностицизма. Это была совокупность ересей, которые появились в христианстве и которые прекратили свое существование примерно в 5 веке (некоторые считают, что еще в начале 4 века). В большинстве гностических учений того периода ключевым понятием был гнозис как тайное знание. Это тайное знание якобы было изложено Спасителем во время Его земного служения «избранным». А затем эти «избранные» стали передавать тайное знание немногим своим ученикам, которые также составили контингент «избранных». Таким образом, и далее до конца земной истории тайное знание будет передаваться от одного «избранного» к другому. Тайное знание в гностицизме – условие спасения человека. Спасутся немногие, а именно «избранные». Адепты гностицизма для продвижения своих учений довольно часто использовали апокрифические книги Священного Писания (они, собственно, их и писали). Например, «Евангелие Фомы», «Евангелие Филиппа», «Евангелие Истины». Вот, к примеру, один из источников гностицизма - «Апокриф Иоанна». Он, возможно, был создан в школе Валентина. В этом мифологическом повествовании (а таково большинство гностических текстов) содержатся ответы на важнейшие вопросы, волновавшие гностиков: «Кем мы были? Кем стали? Где мы были? Куда заброшены? Куда стремимся? Как освобождаемся? Что такое рождение? Что возрождение?»[15]

Впрочем, кроме своих «доморощенных» евангелий и других «откровений» они гностики широко пользовались и Священным Писанием - как Ветхим, так и Новым Заветом. При этом пользовались крайне свободно, «раскрепощено».

Во-первых, они заложили привычку выбирать те части Священного Писания, которые им казались «правильными», и отбрасывать те, которые были «неправильными». Эту привычку потом перехватили другие еретики вплоть до современных протестантов.

Во-вторых, они прибегали к крайне вольным трактовкам даже тех частей, которые им казались «правильными».

В-третьих, у них была привычка «исправлять» тексты Священного Писания.

В целом для еретиков «печкой» их доморощенного «богословия» были их собственные гностические фантазии, а Священное Писание использовалось как «троянский конь» для продвижения этих фантазий и разрушения христианства. Книгами Священного Писания гностики пользовались в самых широких размерах. По выражению Тертуллиана, изречения Священного Писания были для гностиков тем же, чем одежды овчия для хищных волков[16]

Детали учения так называемого «христианского гностицизма» до нас дошли через труды Святых Отцов раннего христианства, которые занимались борьбой с этой ересью. Это труды Климента Александрийского, Иринея Лионского, Ипполита Римского, а также Тертуллиана, Епифания Кипрского, Феодорита Кирского и др.[17]

Большинство исследователей, занимающихся гностицизмом, склоняются к тому, что «христианский гностицизм» — продукт смешения христианского учения, данного в Откровении, прежде всего, с греческой философией. А это синкретическая религия дополнительно еще сдобрена «приправами» в виде языческой мифологии античного мира и востока, а также «тайного» иудаизма. Впрочем, гностицизм – не только учение. Это также определенные ритуальные практики. Они появились в результате «синтеза» христианских богослужений, языческих ритуалов, колдовства, шаманства и магии.

Расцвет гностических систем приходится на 2 в. Известны различные гностические секты: офиты, барбелогностики, карпократиане и др. Известны и многие имена учителей, творцов систем. Первый в списке — Симон Маг, о котором мы знаем из «Деяний Апостолов». Святые Отцы называли его «отцом всех ересей». Последующие представители «христианского» гностицизма: Маркион, Феодот, Марк, Менандр, Саторнил, Карпократ, Валентин, Василид и др. Вот краткая справка о главных «творцах» «христианского» гностицизма, которую мы находим в работе Л.А. Тихомирова «Религиозно-философские основы истории»: «Первым гностиком по времени был Симон Волхв, известный из Деяний Апостольских, впрочем, еще не принимавший названия “гностика”, которое пущено в ход только Карпократом. Св. Ириней Лионский, Ипполит, равно как и позднейшие писатели, единогласно признают Симона Волхва первым учителем гностицизма. Он был родом из Самарии. Его учениками были Менандр, тоже самарянин, и Кердон. Учениками Менандра были Сатурнил, родом сириец, и Василид, бывший египтянином. Учеником Кердона был Маркион (Понтиец), находящийся в связи с каинитами. Василид, по-видимому, дал некоторые исходные пункты знаменитому Валентину, который, впрочем, и сам знал египетскую философию, будучи и сам египтянин. В Египте же научен Керинф. От Сатурнила и Маркиона получили начало эикратиты (Татиан). Учение Марка примечательно по сходству с каббалистической “Сефер Иецирой”, вводя в творческие силы буквы и цифры, только не еврейские, а греческие. Мистические формулы “искупления” его секты произносятся на еврейском языке, который вообще пропитывает гностические термины. Из наиболее революционных учений должно отметить доктрину Карпократа и его сына Епифана, а также секту каинитов. Остальных учителей гностицизма оставляем в стороне. Развитие гностицизма совершалось одновременно с христианством. Симон Волхв был современником Спасителя и еще при императоре Клавдии был в Риме. Менандр и Коринф относятся к I веку по Р. X. Кердон6 и Сатурнил переходят с первого века на второй. Маркион продолжал еще учить в 150 году. Василид был несколько раньше Валентина, который родился в последнее десятилетие I века и умер в 160 году»[18]

Тема гностизма очень обширная. Я, будучи «непрофессионалом», не дерзаю сильно погружаться в тему. Но вот что я хочу показать на примере ереси «христианского гностицизма»: Церковь стала «разъедать» (как железо разъедается серной кислотой) философия. И ни какая-нибудь, а самая «качественная» на тот момент, классическая греческая философия.

Тайное знание вместо Истины Христа.

Возникает вопрос, почему тайное знание «христианских» гностиков спасает человека? И от чего спасает? Спасает от существующего мира, который гностики считают сплошным злом. Спасает от плоти, которая является обузой для человека. Спасает от демиурга, выступающего в качестве посредника между человеком и Богом и также являющимся злом (так как стоит на пути человека, стремящегося к Богу). Спасение происходит в результате того, что человек действует по «инструкциям» тайного знания, предписывающим определенный образ жизни и осуществление должных практик и ритуалов. Итак, спасает человека не Бог, а какие-то «инструкции» тайного знания. Махровая ересь.

Судя по всему, партию гностиков составляли люди с высоким уровнем образования. Они увлекались философией, особенно учением Платона. Они привыкли к пространным текстам, «тонкостям» мысли, различным интеллектуальным «изыскам». Евангелия, записанные апостолами, казались им слишком «простыми» и «краткими». Далеко не все их устраивало и в Ветхом Завете. Так, в книге Бытие мы читаем историю творения мира. Создав мир, Бог увидел, что «вот, все хорошо весьма». А вот если читать «Евангелие от Филиппа», то все, наоборот, плохо. По мнению гностиков, мир возник случайно, «в результате ошибки». Бог к творению этого мира не имеет отношения. К тому же во многих гностических доктринах Бога как такового нет. Есть некое безличное начало в духе философии Платона. Из этого бога (с маленькой буквы) исходят (истекают) эоны, образующие плерому. Эоны — духовные сущности, заполняющие пространство между Богом и миром, а плерома (наполнение, полнота, множество) - мир, который формируется с помощью эонов. Из этой идеи рождается учение гностиков о трех типах людей. Те, в ком есть «пневматический элемент», кому доступно высшее знание, «гнозис», являются людьми духовными, пневматиками. Ниже их стоят люди, послушные заповедям тех, кто творил этот мир (демиургам) — психики, душевные. Основная же масса людей — плотские, гилики (или соматики).

Афанасий Савельев следующим образом комментирует подобную «сортировку» людей гностиками: «Вот такой своего рода духовный расизм. От человека ничего не зависит — бедняга гилик никогда не станет даже психиком, не то, что гностиком. А максимум, что светит психику — прямо-таки булгаковские «не свет, но покой»: в плерому ему не войти, но пребывать в более-менее сносном состоянии на одной из низших ступеней бытия он может сподобиться. Гилики же обречены погибнуть вместе с этим миром»[19].

Предопределнность судьбы человека неизбежно порождает этический нигилизм, безразличие к вопросам морали у гностиков. В реальной жизни это безразличие перерастало в осознанную и смакуемую гностическую аморальность. Приведу цитату из Иринея Лионского по этому поводу:

«Физические люди обучаются вещам физическим, и они укрепляются в трудах и в вере, и не обладают совершенным знанием. И они (по их словам) и есть мы, Церкви. Следовательно, утверждают они, для нашего спасения моральная жизнь необходима. Сами же они, однако, согласно их учению, будут спасены абсолютно и при любых обстоятельствах, не через дела, но через простой факт своего бытия, по природе «духовного». Поскольку, как невозможно для земного элемента участвовать в спасении, неподвластном ему, так невозможно для духовного элемента (на который они претендуют сами) страдать от порчи, вне зависимости от того, какие действия они себе позволяют. Как золото, погруженное в грязь, не потеряет свою красоту, но сохранит свою природу, и грязь не сможет испортить золото, так ничто не может повредить им, даже если их деяния вовлекают их в материю, и ничто не может изменить их духовную сущность. Следовательно, «наиболее совершенных» среди них действительно не смущают все те запретные вещи, о которых Библия говорит, что «те, кто делает подобное, не войдут в царство Божие»… Другие несдержанно служат вожделению плоти и говорят, что вы должны воздавать плоти плотью и духу духом»[20].

В общем, мы видим, что картина мира, созданная гностиками, мрачная весьма. Картина фатализма, обреченности, нигилизма, бесконечной удаленности от Бога. Эту картину могли нарисовать люди уходившего языческого мира, которые не сумели сердцем принять Христа. Они лишь проявили любопытство к христианству, которое воспринимали лишь как одну из сект, вышедших из недр иудаизма. Они не увидели спасительности христианства, не поверили в Воскресение Христа. Они лишь пытались «интегрировать» некоторые идеи христианства в свою философскую систему, основанную на платонизме.

Гностики имели навык класть свои мысли на бумагу, причем в виде системы. Именно они сделали первую попытку облечь учение Христа в некую пространную и интеллектуально изощренную систему, которая стала первой версией христианского богословия. Правда, как потом выяснилось, «первый блин оказался комом». Гностическая версия богословия была забракована Отцами Церкви как ересь и полное извращение христианства. Если бы Отцы Церкви не сделали этого вовремя, гностицизм мог поглотить христианство. Я уже выше перечислил имена Отцов Церкви, которые принимали самое деятельное участие в развенчании ереси. Собственно в борьбе с гностицизмом и стало зарождаться истинное христианское богословие.

По словам английского писателя Г. К. Честертона, Церковь сумела «сдержать разгулявшуюся фантазию пессимистов, восставших против природы, — противостоять их эонам, их демиургу, их странному Логосу и невеселой Софии. Если бы Церковь не настаивала на богословии, она растворилась бы в безумной мифологии мистиков, далекой от жизни и от любви к живому»[21].

«Христианский» гностицизм передает эстафету философам и тайным сектам.

Гностицизм как религиозно-философское течение внутри христианства исчезает к 4-5 вв. Но его ядовитые семена разлетелись по всему миру. Идеи гностицизма легли в основу манихейства (возникшего в 3 веке) и многих средневековых сект (павликиане, богомилы, катары), которые пытались выдавать себя за христиан, но таковыми не были, находились за пределами Церкви. В Новое время гностические мотивы звучат в таких религиозно-философских учениях, как розенкрейцерство, теософия, антропософия, софиология и т.д. [22]

Некоторые авторы полагают, что продолжением «христианского гностицизма» стал неоплатонизм. Это, по их мнению, поздний гностицизм. Даже помню, у какого-то автора прочитал: «неоплатонизм» и «поздний гностицизм» — две стороны одной монеты. Но разница между ними есть, и она существенная. Христианский гностицизм развивался в лоне Церкви (пока не был оттуда изгнан как ересь). Неоплатонизм возник за пределами церковной ограды, но сразу предпринял попытки расшатывать христианство извне. Время становления неоплатонизма – 6 — 7 вв. Затем император Юстиниан закрыл Академию философов в Константинополе, которая была оплотом неоплатоников. И поздний гностицизм-неоплатонизм «вынырнул» на поверхность лишь в эпоху Возрождения. В это время в Западной Европе начинаются попытки восстановления гностической традиции как философии научного познания, одним из подразделов которого в те времена считалась магия. Первыми гностиками Ренессанса были богословы, ученые и артисты, оперировавшие в сферах философии, науки и культуры: Варлаам Калабрийский (оппонент Паламы в исихастских спорах) и его ученик Пико делла Мирандола, Джордано Бруно, Галилео Галилей, Леонардо да Винчи, Фрэнсис Бэкон, Исаак Ньютон, Вильям Шекспир, Бенедикт Спиноза, Рене Декарт, граф Калиостро… С началом Нового времени гностическая идеология была ассимилирована розенкрейцерами, мартинистами и масонами, а в 20 веке усвоена экзистенциальной философией — от Ницше и Хайдеггера до Сартра и Дерриды[23]. Выше перечислены имена лишь некоторых философов, которых в учебниках и научных монографиях по философии, а также современные гностики «приписывают» к «гильдии гностицизма».

Но если изучать внимательно философские теории и учения последних веков и сегодняшнего дня, то увидим, что почти все они заражены вирусом гностицизма. Один мой знакомый, бывший в «прошлой жизни» «профессиональным философом», высказался еще жестче: все теории, имеющие фирменный знак «философской корпорации», содержат вирусы гностицизма. Заражение 100-процентное!

Сегодня помимо профессиональных философов, которые в той или иной мере «питаются» идеями древних гностиков и творчески их развивают, имеется большое количество так называемых «верующих» и «практикующих» гностиков. Они сегодня объединены в Гностических церквях, Орденах и Просветительских обществах[24].

[1] Святитель Игнатий Брянчанинов. Аскетические опыты (http://azbyka.ru/otechnik/Ignatij_Brjanchaninov/simfonija-po-tvorenijam-. )

[2] Болотов В. История древней Церкви. Том 2. М., 1994, с. 181.

[3] «Гностики». Под ред. Еремеева С.И. – Киев, 1996, с. 11.

[4] Болотов В.В. Лекции по истории Древней Церкви. Том 2. – М., 1994, с. 171.

[5] Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. – М., 1997, с. 174.

[6] «Гностицизм» // Электронная еврейская энциклопедия (http://www.eleven.co.il/?mode=article&id=11218&query=)

[7] См.: «Камо грядеши, Вавилон?» // Сост. В.И. Кремень. — М.: Паломник, 2002, с. 167-177.

[8] Цит. по: Чамберлен Гаустон Стюарт. Евреи, их происхождение и причины их влияния в Европе. Пер. с нем. Издание второе. – СПб.: издание А.С. Суворина, 1907, с. 184

[9] «Каббала» // Электронная еврейская энциклопедия (http://www.eleven.co.il/?mode=article&id=11899&query=).

[10] См.: Катасонов В. Иерусалимский храм как финансовый центр. – М.: «Кислород», 2014 // Глава I. «Иерусалимский храм в истории еврейского народа».

[11] Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. – М., 1997, с. 174.

[12] Священник Владимир Соколов. Мистика или духовность? Ереси против христианства. – М.: Даниловский благовестник, 2012, с. 28.

[13] Священномученик архиепископ Иларион (Троицкий). Без Церкви нет спасения. – М.: Сретенский монастырь, издательство «Знамение», 1999, с. 383.

[14] Когда уже заканчивал данный материал, нашел сравнение гностицизма с «котлом» у современного психоаналитика, исследователя творчества Карла Юнга Льва Хегая: «Древний гностицизм и современный постмодернизм являются плавильным котлом, в котором рождается новое миропонимание» (цит. по: Тоотс Н.А. Гностицизм древний и современный // http://www.delphis.ru/journal/article/gnostitsizm-drevnii-i-sovremennyi). Примечательно, что Хегай не скрывает, что он последователь гностицизма и Юнга, внесшего свой вклад в развитие гностицизма. И идея «плавильного котла» его не только не смущает, но, наоборот, вдохновляет.

[15]Климент Александрийский. «Извлечения из Феодота», 78, 2.

[16] См.: Священномученик архиепископ Илларион (Троицкий). Без Церкви нет спасения. – М.: Сретенский монастырь, издательство «Знамение», 1999, с. 384.

[17] Первоисточники гностицизма были обнаружены сравнительно недавно. В 18–19 вв. в Египте было найдено несколько гностических сочинений в коптском переводе («Пистис София», «Книги Иету», «Мудрость Иисуса Христа»). В 1945 в Египте близ местечка Наг-Хаммади (древний Хенобоскион) была обнаружена библиотека, включающая 52 сочинения гностицизма в переводе на коптский язык.

[18] Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. – М., 1997, с. 175-176.

[19] Афанасий Савельев. Гностицизм – ересь, не дающая миру шанса. (http://www.pravda.ru/faith/dialog/29-02-2012/1109681-gnostik-0/)

[20] Цит. по: Йонас Г. Гностицизм. Часть третья. Гностицизм и классический ум. Добродетель и душа в греческом гностическом учении. Идея добродетели: ее отсутствие в гностицизме (http://www.gumer.info/bogoslov_Buks/History_Church/Jonas/14.php).

[21] Честертон Г. Вечный человек // Часть II. // Глава 4. Свидетельство еретиков.

[22] См.: «Гностицизм» // Новая философская энциклопедия ( http://iph.ras.ru/elib/0807.html). См. также: Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. – М., 1997 (глава 23 «Гностицизм»); Поснов М.Э. Гностицизм второго века и победа христианской религии над ним. К., 1917; Ионас Г. Гностицизм. СПб., 1998; Трофимова М.К. Историко-философские вопросы гностицизма. М., 1979.

[23] Владимир Видеман. Платонизм и гностицизм (http://www.platonizm.ru/content/videman-v-platonizm-i-gnosticizm).

[24] Алекс Мома. Гностицизм в современном мире. Материал доклада на Ассамблеи О.Т.О. в 2009 году (http://www.thelema.ru/gnosticism/580-gnosticizm-v-sovremennom-mire.html).

Интеллектуалы в поисках мистики

Полемические заметки. Взгляд «непрофессионала».

Ученостью меня не обморочишь

(Скалозуб)

А.С. Грибоедов. Горе от ума

Философия и атеизм: ренессанс «духовности»

Я уже не раз отмечал, что корпорация «профессиональных философов» на протяжении многих веков сталкивается с серьезнейшей проблемой. С одной стороны, она претендует на то, чтобы раскрывать человечеству тайны бытия. Но тайны бытия находятся за гранью видимого мира, за гранью пяти чувств человека. Для раскрытия таких тайн философия должна стать метафизикой (буквально: за пределами физического мира). Но вся философская метафизика построена на песке человеческих фантазий, которые нельзя не обосновать, ни опровергнуть.

Философия оказалась не «конкурентоспособной» по сравнению с религией. Особенно — христианством, мировоззрение которого базируется на Откровении, ставшим метафизическим фундаментом Церкви. Кроме того, у Церкви есть свои дополнительные методы метафизического познания мира, построенные на христианской аскетике и молитвенном «делании».

Попытка философии в Новое время встать на фундамент рационального познания и эмпирических методов очень скоро привела ее к еще более плачевному исходу. Философия оказалась не «конкурентоспособной» по сравнению с наукой, которая познавала физический мир гораздо более профессионально (в том числе с помощью эксперимента, приборного наблюдения и т.п.). Рационально-эмпирическая философия по отношению к науке оказалась чем-то наподобие пятого колеса в телеге.

У корпорации «профессиональных философов» есть возможность признать, что абсолютная истина находится в Церкви, и, покаянно признав это, войти внутрь церковной ограды. Признав, что именно там (и только там) существует Философия с большой буквы (как любовь к Мудрости Божией). Но, как я писал в первой части, философствующие гностики, которые оказались внутри церковной ограды в начальные века христианства, этого признавать не собирались. И были, в конце концов, изгнаны из Церкви как еретики. Гордыня современных «профессиональных философов» тем более не позволяет им сделать этот единственно правильный и спасительный шаг. Точно также не хотят они бесследно раствориться в науке. Не только в силу своей гордыни, но также в силу того, что в настоящей науке надо по-настоящему трудиться. А многие «профессиональные философы» к этому не приучены. Они могут лишь «пережевывать» результаты, создаваемые настоящей наукой. Проще говоря, имеет место паразитирование на науке.

В этой ситуации «профессиональные философы» видят единственный для себя выход в том, чтобы заняться метафизикой с помощью специальных мистических методов. Мистика (от греч. μυστικός — «скрытый», «тайный») — вера в существование сверхъестественных сил, с которыми таинственным образом связан и способен общаться человек; также — сакральная религиозная практика, имеющая целью переживание непосредственного единения с Богом (или богами, духами, другими нематериальными сущностями). Совокупность теологических и философских доктрин, посвящённых оправданию и осмыслению этой практики, называется мистицизмом[1]. Религия – основная форма мистики и мистицизма. Это религиозный мистицизм, он имеется не только в христианстве, но также в исламе, иудаизме, буддизме и т.д. Собственно без мистицизма религии не бывает. Обратим внимание на следующее тонкое замечание русского мыслителя Л. Тихомирова: «Христианская мистика неохотно употребляет термин «мистическое» и гораздо чаще говорит о «ложном мистицизме», таинственное же общение в области мистического допускает только в смысле духовной жизни»[2]. Итак, истинные христиане однозначно дистанцировались от понятий «мистика», «мистический», «мистицизм» для описания своей духовной жизни[3].

Итак, мистицизм – явление внецерковное. Иногда его еще называют философским мистицизмом. Об этом пишет И.Т. Фролов, который, кстати, в советское время был «главным философом» страны[4]: «Однако, начиная с XIX века, в культурной жизни Европы все заметнее становится роль так называемого внецерковного или философского мистицизма. В XX веке он превращается в общемировое явление и начинает конкурировать с традиционными религиозными и религиозно-философскими учениями»[5]. Советский философ совершенно верно пишет, что внецерковный мистицизм стал выходить на передовые позиции в позапрошлом веке, повышая «конкурентоспособность» начавшей было хиреть философии.

Поиск интеллигенцией неведомого бога.

Впрочем, эту тенденцию зафиксировал и описал еще век назад наш выдающийся русский мыслитель Лев Александрович Тихомиров в своей известной книге «Религиозно-философские основы истории». Этому он посвятил девятый раздел своего труда, который называется «Воскресение языческой мистики и экономический материализм». При этом он обратил внимание на то, что мистика была нужна не только «профессиональным философам» как метод метафизического познания, но и всем людям, которые ушли из Церкви и успели устать от вульгарного материализма. Им потребовалась «духовность».

В 19 веке началось активное искание «нового» бога, особенно этим увлекались интеллектуалы. Большой размах оно получило в России. В конце 19 – начале 20 вв. в среде русской интеллигенции возникло философско-религиозное движение, которое получило неофициальное название «богоискательство». Представители этого движения: Н. Бердяев, С. Булгаков, Д. Мережковский, З. Гиппиус, Н. Минский, В. Розанов, Д. Философов и другие. Как видно, в движении принимали участие как «профессиональные философы», так и «творческая интеллигенция». «Богоискатели» группировались вокруг «Религиозно-философского общества»; издавали журналы «Новый путь», «Вопросы жизни», «Весы»[6].

Кто-то из «блудных сынов» стал возвращаться в лоно Церкви, но большинство обратилось совсем к другой «духовности». Вот что пишет Тихомиров в указанном разделе книги: «…первичным пунктом «освобождения от Бога» стал рационализм, направление, основанное на предположении возможности разума (ratio) познавать истину независимо от Божественного Откровения, своими собственными силами…Эта грубая философия, выбрасывающая из души человека три четверти ее содержания, дает образчик того, в какую ничтожность низводит человека в конце концов горделивая идея автономности. Избавившись от зависимости от Бога, он переходит в полное рабство силам природы, где нет ничего, кроме роковой необходимости… Людьми…стала овладевать тоска по всему, где есть личность и свобода. И вот в этом атеистическом, материалистическом, позитивном культурном мире вдруг со всех сторон открываются ворота для вторжения языческой мистики, которую человечество так решительно отвергало девятнадцать веком назад, для духовной жизни со Христом»[7].

Во втором послании апостола Петра сказано «Но с ними случается по верной пословице: пёс возвращается на свою блевотину, и: вымытая свинья идёт валяться в грязи» (2-е Петра 2:22). Такими словами апостол обличал некоторых первых христиан, которые возвращались к прежним языческим привычкам. Судя по общему содержанию послания, можно предположить, что некоторые были заражены ересью гностицизма. Если во времена апостола число тех, кто возвращался в грязную лужу языческого мистицизма, было сравнительно невелико, то во времена Тихомирова и тем более в наше время таких - абсолютное большинство. А многие «валяются в грязи», даже сохраняя на своей шее знак христианства – крест.

Попробуем разобраться, что такое мистицизм, который называют «внецерковным», «философским», «языческим». В христианской литературе его часто называют «ложным» мистицизмом.

Оккультизм и эзотерика как формы мистицизма.

Для того, чтобы просто перечислить основные направления, разновидности, а также оттенки ложного мистицизма, потребуется несколько страниц убористого текста. Часто всю совокупность видов мистицизма называют оккультизмом. Оккультизм (от лат. occultus — скрытый, тайный) — общее название учений и традиций, считающих, что существуют скрытые и неизвестные науке силы и явления в человеке и космосе (природе), опыт которых доступен лишь людям с «особыми способностями» или «посвящённым». Иногда пытаются провести границы между мистицизмом «практическим» и «теоретическим». Под последним понимается философско-теоретическое «обобщение» и «обоснование» мистических практик. В специальной литературе иногда синонимом оккультизма считают слово «эзотерика», означающее также «тайное знание». Но некоторые авторы проводят грань, полагая эзотерику больше теоретическим «тайным знанием», а оккультизм – практику, умение применить «тайные знания» на деле. Иначе говоря, эзотерик может только читать книги, а настоящий оккультист должен уметь проникать за грань видимого мира.

Никаких «реестров» и классификаций видов мистицизма нет. У разных авторов списки варьируют. Некоторые классифицируют виды по хронологии. Например, мистицизм античности (древнего мира), Средних веков, Нового времени, современный.

Мистицизм: подделки под религию.

После раннего гностицизма, конец которому внутри христианства был положен в 4-5 вв., эстафету от него приняло манихейство. Это наполовину религия, наполовину философия, которая была «сконструирована» персидским проповедником Мани (отсюда название). Талантливый Мани «синтезировал» христианство, гностицизм и каббалистические идеи. Судя по всему, манихейство было предназначено для христиан, поскольку в системе Мани были сохранены христианские названия и обряды. И жертвы со стороны христианства были. Манихейством в молодости увлекся даже Августин, тот самый Августин, который позднее был прославлен как Блаженный и получил титул «Отец Церкви». Испытав на себе лицемерие и пустоту манихейства, Блаженный Августин позднее стал вести непримиримую борьбу с манихейством (трактаты «О правах манихеев», «О пользе веры», «О двух душах», «Против Фавста-манихея» и др.). Манихейство, согласно православным исследователям, имело претензию на то, чтобы быть универсальной религией, которая могла бы удовлетворить духовные потребности всех. Манихейство – религия с агрессивно-мессионерской претензией на «завоевание» мира и монополизм. Манихейство просуществовало почти тысячу лет. А, по некоторым данным, продолжает существовать и сегодня. Либо тайно, либо под другими названиями.

После гностицизм и манихейства в эпоху расцвета христианства были также очень распространенными такие виды «тайного знания», как каббала и герметизм. Каббала (ивр. ‏קַבָּלָה‎‏‎‎, «получение, принятие, предание») — религиозно-мистическое и эзотерическое течение в иудаизме, появившееся, как пишут большинство учебников, в XII веке и получившее наибольшее распространение в XVI веке. Каббала претендует на тайное знание божественного откровения, содержащегося в Торе (Пятикнижии Моисеевом). Каббала связана с осмыслением творца и творения, роли и целей творца, природы человека, смысла существования. В законченном виде каббалистическое учение, которое еще называют «еврейской философией», изложено в XVI веке в сочинениях раввина Ицхака Лурия Ашкенази (чаще упоминается под именем Аризаль). Некоторые авторы полагают, что каббала гораздо древнее, чем принято считать. Есть мнения, что она зародилась еще во времена Вавилонского пленения евреев (примерно за пять веков до Р.Х.), после соприкосновения иудаизма с учениями и религиями вавилоно-персидского Востока[8]. Высказываются предположения, что каббала родилась даже раньше, чем классическая греческая философия (Сократ, Платон, Аристотель), что последняя заимствовала идеи ранней каббалы.

Некоторые авторы полагают, что толчок рождению каббалы дало появление христианства, вернее – отказ от принятия евреями христианства. Вот, в частности, мнение Андрея Кураева: «Религия Завета навязывается Израилю, а не творится им. И когда Израиль не принял Новый Завет, когда ушли пророки и ушла Благодать Божия — он наконец вполне предался желаниям своего сердца и создал себе религию. Он создал каббалу. Всё то, что было запрещено Ветхим Заветом, есть в каббале — магия и оккультизм, астрология и отрицание Единого Личного Бога-Творца»[9].

Идеи каббалы исследовали и развивали в своих работах следующие мыслители: христианский мистик Якоб Бёме, немецкие врачи Бальтазар Вальтер, Парацельс, Пауль Риций, алхимик, писатель и врач Корнелий Агриппа, Роберт Фладд, химик и врач Ван Гельмонт, врач-психиатр и философ Карл Густав Юнг, Анна Шмидт, Кнофф вон Розенрот, Пико делла Мирандола, Генри Мор, философы Бенедикт Спиноза, Соломон Маймон, Рене Генон, Гийом Постель, Иоганн Рейхлин, французский мистик Луи Сен-Мартен, писатель мистик Новалис, историк и литературный критик Харольд Блум, русские философы Николай Бердяев, Владимир Соловьёв и Сергей Булгаков.

Надо сказать, что каббала оказалась очень живучей. Она популярна до сих пор, издается большое количество литературы по каббале, проводятся конференции и дискуссии. Каббала признавалась всеми направлениями ортодоксального иудаизма как дополнение к традиционному религиозному образованию. В XX веке каббалу начали использовать для истолкования актуальных проблем современности и описания будущих событий в мире.

Герметизм (герметика, или герметическая философия) - оккультное и магическое учение, течение эпохи эллинизма и поздней античности, изучавшее тексты с сокровенными знаниями, приписываемые мифической личности мудрецу Гермесу Трисмегисту (в древнем Египте его аналог - бог мудрости и знаний Тот, у древних греков - бог Гермес). От имени указанного мудреца и произошло название течения. В Средние века и период Возрождения герметизм стал практической доктриной европейских алхимиков. Эзотерическое учение сочетало элементы популярной древнегреческой философии, халдейской астрологии, персидской магии и древнеегипетской алхимии. Влияние герметизма на общество чувствуется до сих пор. Герметизмом была очень увлечена Елена Блаватская, его идеи вошли в ее теософию – эзотерическое учение, которое до сих пор популярно среди части интеллектуалов.

Многие исследователи исходят из того, что любая форма мистицизма, в конечном счете, — «мимикрия», попытка быть похожей на ту или иную привычную религию. Внецерковные мистики пытаются выдать свои практики и «философские озарения» за разновидности известных людям религий и теологий. Отсюда рождается классификация мистицизма по видам религий (христианство, ислам, иудаизм, конфуцианство, буддизм и т.д.). Примерами таких подделок, имитирующих христианство, могут служить: христианская каббала, христианский дзэн, эзотерическое христианство.

Мистицизм: подделки под оздоровление, философию, науку.

Впрочем, некоторые виды мистицизма, наоборот, всячески маскируют свою связь с религиями. Мистицизм может облекаться в формы привычных для образованных людей философских школ. Например, философию Пифагора или Платона. Получая, соответственно названия: «пифагореизм» и «неоплатонизм». К философскому направлению мистицизма также принято относить теософию Елены Блаватской, антропософию Рудольфа Штайнера, учение «Живой этики» Н. К. и Е. И. Рерихов, космологическое учение «четвертый путь» Г. И. Гурджиева, мистическое учение Леонида Андреева (произведение «Роза мира») и т.д.

Парадоксально, но и внутри святая святых европейского рационализма - науки — наблюдается мощная тяга к мистике и мистицизму. Здесь я позволю себе процитировать уже упоминавшегося академика И.Т. Фролова: «На фоне умаления идеалов Просвещения и Разума обнаруживаются теневые, «иррациональные» стороны философствования и основ классических наук, что воспринимается как прямой призыв к пересмотру значимости наук. Представители различных отраслей знания и культуры, например медик Дж. Лилли, историк Т. Роззак, психиатр С. Гроф, литератор А. Кёстлер, религиовед Р. Генон, физик Дж. Беннет (последователь Гурджиева), этнограф К. Кастанеда, отрицая свою причастность философии, создают оригинальные гипотезы и учения о субстанциональном либо динамическом единстве душевного мира человека и «истинного» Космоса. То, что, по их мнению, действительно существует или является ведущим в мире, — будь то вакуум, лептонные структуры, информационные поля, космическое Сознание и тому подобные представления, взятые подчас из области современной физики, наделяются антропоморфными чертами (памятью, творчеством, программированием), а нередко и божественными свойствами (творением из ничего, всеведением и т.п.). Такого рода построения можно оценить как возврат к досократической натурфилософии»[10].

Наконец, мистицизм может выдавать себя за «школы оздоровления» (как тела, так и души), учитывая тягу современных людей к «правильному образу жизни». Убедительное тому подтверждение – йога. На первой этапе вам предлагают «гимнастику», а затем постепенно начинают погружать в «созерцания» и «единственно правильную философию». В этом же ряду стоят: система «саморегуляции» под названием «аутотренинг», «оздоровительная система Порфирия Иванова» и т.д.

Тайные общества: борьба не только за души, но и за власть.

Многие виды внецерковного мистицизма имеют гриф «секретно». Их адепты, приверженные идеологии «тайного знания», полагают, что «внешним» («непосвященным», «профанам») не положено знать тайны практики и теории их мистической жизни. Такие виды мистицизма можно классифицировать лишь по названиям, которые имеют их организации. Это разные ордена, секты, братства, общества, союзы.

Что касается сект, то их особенно много расплодилось в средневековой Европе после того как католицизм отпал от Церкви (это произошло в 1054 году). Многие из них ставили перед собой благородные цели борьбы со злоупотреблениями внутри католической церкви, а также за «чистоту веры». Только в пылу этой борьбы многие секты сами стали носителями ересей. В 12 веке в условиях всеобщего упадка католической церкви по всей Европе быстро стали распространяться секты патерийцев, альбигойцев, катаров.

Наиболее известными орденами, возникнувшими в Средние века, были ассасины (орден исмаилитов, действовавший в мусульманском мире) и тамплиеры (рыцарский орден, действовавший автономно в рамках католицизма). Одно из лучших описаний истории, принципов деятельности, а также идеологии и духовно-религиозной природы этих орденов можно найти в уже упоминавшемся труде Л.А. Тихомирова «Религиозно-философские основы истории»[11]

Лев Александрович четко показал, что именно тайные монашеские и рыцарские ордена, родившиеся в недрах католицизма (тамплиеры, иезуиты, францисканцы, бенедиктинцы, мальтийцы, госпитальеры, кармелиты и др.) либо переродились в Новое время в масонские общества, либо передали эстафету созданным масонским структурам. Так, орден тамплиеров еще в начале 14 века был разгромлен и запрещен, но его программа, ритуалы и мистическая философия перекочевали в масонство (считается, что официально масонство появилось лишь в начале 18 века, однако де-факто тайные «братства каменщиков» были уже в средневековой Европе).

Масонские ложи, равно как и появившиеся в начале Нового времени тайные ордена Розенкрейцеров и Иллюминатов, были уже не просто духовно-религиозными обществами. Они уже ставили перед собой задачи завоевания политической власти. Сначала в отдельных странах, а затем и во всем мире. Священник Николай Карасев пишет: «К концу XVIII века масонство приобрело политическую силу и поставило своей целью обретение мирового господства. Но на пути стояли монархия и церковь, поэтому главнейшей задачей масонства стало устранение монархии и церкви любыми средствами. Первой такой попыткой стала Великая французская революция, которая впервые раскрыла человечеству истинное лицо масонства»[12].

В этой связи я в очередной раз вспомнил формулу Ф. Бэкона: «Знание – сила». Тайное знание, на протяжении многих веков подтачивало Церковь и общество и, в конце концов, превратилось в силу. Но это сила политическая и разрушительная. Понятно, почему она разрушительная. Потому что источником этой силы является враг рода человеческого. Впрочем, подобно тому, как Бог не создавал зла, Он также не давал врагу рода человеческого силы. Разрушение – результат утраты Церковью и человеком сил, которые Бог давал и готов давать христианам. Но они увлеклись разными философиями и «тайными знаниями», легкомысленно и даже безумно изолируя себя от Источника силы. «Не враг силен, а мы слабы». Все просто. Враг умеет только разрушать и убивать, а христиане утрачивают связь с Богом, теряют способность созидать и даже сохранять то, что Бог им даровал (в том числе жизнь тела и души).

Философы, мистицизм и тайные общества.

Тема мистицизма и тайных обществ, культивирующих мистицизм и разбрасывающих по всему миру его плоды в виде отравленного «знания», очень обширна. Хочу сконцентрироваться на философии и философском мистицизме. Роль философии в разложении и духовно-нравственном разложении общества трудно переоценить. Вот, например, Л. Тихомиров цитирует высказывание высокопоставленного французского масона Малаперта, сделанное в 1874 году: «В XVIII веке масонство было столь распространено в мире, что можно сказать, что с этой эпохи ничего на свете не делается без его согласия. Нет надобности говорить о гигантской работе наших французских философов, которые все были масоны»[13]. Тихомиров перечисляет наиболее видных философов-масонов: Гельвеций, Вольтер, Ж.-Ж. Руссо, Дидро, Даламбер, Кондорсе, Кабанис, Гольбах, Гримм, Мореле, Лагранж и другие. Лев Александрович пишет: «Эти философические рыцари розенкрейцеры и кадоши (члены масонско-рыцарского ордена «Кадош» — В.К.) своей пропагандой подрывали старые устои Франции, прежде всего религию и ее учреждения»[14].

Хотя Тихомиров упоминает лишь два ордена (розенкрейцеров и кадошей), многие философы-масоны принадлежали также к ордену Иллюминатов. Поэтому они любили себя называть «просветителями». Но имели в виду не Свет, излучаемый Богом, а свет, идущий от падшего ангела Денницы, или Люцифера. Именно его, Люцифера, «философические рыцари» ставили в центр мироздания, именно ему они поклонялись в своих ложах. А для «внешних» они выглядели атеистами, агностиками, рационалистами, позитивистами и т.п. Впрочем, в масонских ложах и рыцарских орденах были и иные кумиры и объекты поклонения: Каин, Нимрод, Иуда и прочие богоборцы, известные нам из Священного Писания. Для «философических рыцарей» 18 века такие фигуры, как Сократ, Платон и Аристотель уже были не интересны ни как источники философской мудрости, ни, тем более, как кумиры для поклонения. Греческим мудрецам была нужна истина, а «философическим рыцарям» — власть.

Выше мы сказали, что почти все без исключения французские философы 18 века оказались масонами. Следовательно, они были идеальными агентами влияния для тех, кто стоял на высших ступенях масонских лож («посвященных», владеющих «тайным знанием» «мастеров»). Кто-то из философов-масонов был причастен к «тайному знанию», кто-то нет. Главное, что от философов требовалось: «разделять убеждения» и исполнять приказы мастеров высших градусов. В какой мере философы других стран (кроме Франции) были причастны к масонству, мы не знаем. Но по некоторым «мыслителям» информация есть. Так, уже упоминавшийся нами французский масон Малаперта в списке выдающихся масонов назвал немецкого философа Эммануила Канта[15].

Между прочим, упоминавшийся нами английский философ и автор формулы «Знание – сила» Фрэнсис Бэкон входил в ложу ордена Розенкрейцеров и считается одним из отцов-основателей современного масонства. Бэкон был человеком №1 в ордене розенкрейцеров, традиции и ритуалы которых вполне могли принадлежать еще рыцарям-тамплиерам времен крестовых походов. После смерти Бэкона его ученики основали «Королевское Лондонское Общество для распространения «Натурфилософии»», служившее прикрытием деятельности масонов[16].

Масонские убеждения Бэкона описаны в двух книгах: «Новая Атлантида», где изображался рай, который можно построить на Земле, и «Древняя Мудрость». Утопия, которую напи­сал Бэкон, удивительно напоминает Североамериканские штаты. Современные исследователи истории масонства и истории США полагают, что настоящим отцом-основателем Америки был именно английский философ Бэкон, а не Бенджамин Франклин, Томас Джефферсон или Джордж Вашингтон. Почему-то в учебниках по истории философии об этих заслугах английского мыслителя не пишут.

Ипостаси мистицизма.

Как мы уже сказали, любой вид мистицизма многогранен, имеет несколько ипостасей.

Одна его ипостась - идеология и теоретическое обоснование (может называться «философией», «религией», «системой взглядов», «доктриной», «программой», «учением» и т.п.). В свою очередь, у идеологии и теории может быть «внутренняя», тайная часть («тайное знание») и «внешняя» часть, предназначенная для всех желающих («непосвященных»).

Иногда между «внутренней» и «внешней» частями может быть существенная разница. Они могут быть даже диаметрально противоположными. В этом нет ничего удивительного, поскольку для мистицизма (оккультизма) характерен «духовный расизм». Мир делится на «избранных» (они же – «посвященные», получившие «тайное знание»). Все остальные получают презрительные клички «профанов», «непосвященных», «гоев», «плебса» и т.п. Вспомним Евангелие: законники и фарисеи в Евангелии называли простой народ «невеждами в законе»: «Но этот народ невежда в Законе: проклят он» (Ин. 7:49). Они смотрели на народ свысока и считали естественным свое право управлять им. Хорошо нам известная современная система «двойных стандартов» в международных отношениях произрастает из древнего оккультизма с его «духовным расизмом».

Идеология и теория конкретного вида мистицизма может содержать самые разные слова-определения. Например, «христианский». Мы встречаем словосочетания: «христианский мистицизм», «христианский оккультизм», «христианская каббала», «христианский гностицизм», «христианский неоплатонизм» и т.п. Подобного рода «вывески» призваны скрыть истинную идеологию мистицизма и оккультизма. Все они, в конечном счете, являются сатанизмом. Потому что «заказчиком» всех этих теорий, философий и доктрин является враг рода человеческого, он же сатана.

Другая ипостась - организация (может называться «рыцарским орденом», «философским обществом», «масонской ложей», «сектой», «братством», «церковью» или просто «тайным обществом»). Свящ. Николай Карасев выделяет три группы организаций («оккультных объединений»): «Это оккультные политические ордена, целью которых является овладение политической властью; религиозные культы и секты, цель которых – насадить оккультную веру в обществе; и оккультные общественные организации, которые зачастую выступают в виде культурных ассоциаций, научных академий, фондов изучения культуры и т.п., цель которых – насадить и укоренить в сознании человека оккультные ценности. Однако все они подчинены одной силе, имеют один общий координационной центр и преследуют одну общую цель: взять политическую власть над всем мировым обществом в свои руки и, с тем, чтобы было легче управлять им, дать ему одну общую религию»[17].

В организационной стороне оккультизма мы также видим две составляющие: одни организации являются «закрытыми», «секретными», а иногда и нелегальными; другие являются хорошо всем известными. Например, те же самые университеты. Которые, казалось бы, предназначены исключительно для того, чтобы сеять вечное и разумное». Но уже на протяжении нескольких веков они сеют оккультные «плевелы». Каким образом? Враг рода человеческого давно уже внедрил в университеты своих «агентов влияния». В том числе (и в первую очередь) философов. Представители профессиональной корпорации философов, вполне уважаемые в обществе люди, на вполне «законных основаниях», имеют возможность разрушительной работой. Насаждая среди молодежи нигилизм, атеизм и даже богоборчество под видом «позитивного знания».

Третья грань — «духовная» практика. Поговорим об этом подробнее. На самом деле этот аспект – главный. Под «духовной» практикой в оккультизме понимается прорыв за пределы чувственного («видимого») мира в тот мир, который философы называют «метафизическим», а мистики – «духовным».

«Практический» мистицизм.

Еще раз повторим, что любой вид мистицизма содержит практическую часть. Некоторые авторы обозначают ее термином «магия». Другие считают, что кроме магии есть и другие виды практического мистицизма. Отличительной чертой магии является обращение человека к тайным силам. Магические практики, согласно Британской энциклопедии, включают: гадание (прорицание), астрологию, заклинания, колдовство, алхимию, медиумизм и некромантию (общение с душами умерших)[18]. В других источниках мы дополнительно находим такие техники «практического» мистицизма, как спиритизм, автоматическое письмо, шаманизм, практическая каббала, аутотренинг, телепатия, ясновидение, контактерство и т.д.

Некоторые мистики утверждают, что соответствующие практики позволяют лишь «увидеть» «иной» мир. Для чего? Во-первых, чтобы расширить свои знания. Во-вторых, чтобы благодаря этим знаниям лучше понять, что происходит в нашем, «физическом» мире. Обладая минимумом «тайного» знания, можно беспредельно расширять их объем за счет проникновения за «железный занавес».

Другие мистики говорят, что видение «иного» мира – не главное. На первом плане – живое общение с «иным» миром. Они исходят из того, что «иной» мир населен некими «духовными» существами (в том числе душами умерших людей). Эти существа могут передавать «посвященному» дополнительные «тайные» знания. А также (это главное) реально оказывать ему помощь в земной жизни. Помощь самого разного порядка – лечение болезней, укрепление здоровья, продление жизни, урегулирование межличностных отношений, наращивание богатства, получение признания и славы, получение и укрепление власти. Впрочем, «посвященный» может просить также о помощи обратного порядка: умертвить неугодного человека, разорить конкурента, лишить кого-то власти. Вместе с тем, «посвященный» осознанно или неосознанно всегда имеет в виду одну высшую цель – стать сверхчеловеком или человекобогом. Быть таким как Бог. А для этого, как минимум, надо: а) знать абсолютно все; б) иметь неограниченную власть; в) быть бессмертным.

Впрочем, как показывает опыт знаменитых мистиков, многие из них начинали с малого.

Во-первых, не ставили сразу же цель стать сверхчеловеком, богом. Ограничивались скромными задачами. Например, превратить железо в золото (алхимия). Или получить какой-то совет о своего умершего родственника (некромантия). Но, как говорится, «аппетит приходит во время еды». Тот же Фридрих Ницше в молодости обладал незаурядными умственными способностями, мечтал стать знаменитым филологом и, действительно, в 24 года уже был профессором филологии. Вскоре, однако, Фридрих заболел. Со временем выяснилось, что он страдает психическими расстройствами. Причем во время психических обострений он получал «тайные знания». Со временем родилась знаменитая идея «сверхчеловека». Это была не просто абстрактная концепция больного философа, это была личная цель Ницше – стать богом вместо Истинного Бога, которого он объявил «умершим».

Во-вторых, многие начинали с банального эзотерического любопытства, пополняя кладовую своих знаний нестандартными, «новаторскими» теориями и идеями. Но постепенно от теории переходили к «практике», к общению с духами потустороннего мира. Отсутствие у начинающего понимания источника «тайного знания» приводит к тому, что тот через некоторое время начинает пытаться самостоятельно добывать «тайные знания». Поскольку в эзотерических книгах даются «ключи» и «пароли», позволяющие проходить незримую границу между двумя мирами.

Для того, чтобы эзотерику перейти границу, необходимо войти в контакт с тем, кто находится на границе. С этим самым «духом». Сообщив ему необходимые «пароли». Это уже есть первичное «духовное общение». Право на проход на другую территорию никогда не бывает бесплатным. Попав на чужую территорию, любитель «тайного знания» моментально попадает в окружение «духовных» сущностей. Они его «вербуют». Возвращаясь на свою, «земную» территорию, такой эзотерик выступает уже в качестве «агента влияния» «духов», выполняет самые разнообразные их задания. Это уже не эзотерик-любитель, это уже «практикующий» оккультист. Настоящего «тайного знания» без «духовного общения» быть не может. Это аксиома оккультизма.

[1] Мистика // Философия: Энциклопедический словарь. / Под ред. А. А. Ивина. — М.: Гардарики, 2004.

[2] Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. – М., 1997, с. 73.

[3] Более подробно данный вопрос освещен в следующей работе: Священник Владимир Соколов. Мистика или духовность? Ереси против христианства. – М.: Даниловский благовестник, 2012.

[4] Иван Тимофеевич Фролов (1929-1999) — советский и российский философ, партийный деятель, в 1990—1991 — член Политбюро ЦК КПСС, в 1989—1990 — секретарь ЦК КПСС, в 1989—1991 — главный редактор газеты «Правда». Академик по отделению философии АН СССР.

[5] И.Т. Фролов. Введение в философию: учебное пособие для ВУЗов // Философский мистицизм (http://society.polbu.ru/frolov_intphilosophy/ch59_i.html).

[6] Н. Бердяев в своей работе «Новое религиозное сознание» (1907) утверждал, что речь идет не о поиске «Нового Бога», а о «поиске новый путей к Богу». Однако «богоискатели», выбирая пути внецерковной мистики, находили не Бога, а то, что, принято называть «обезьяной Бога». Но об этом разговор ниже.

[7] Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. – М., 1997, с. 473, 478, 479.

[8] Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. – М., 1997, с. 199.

[9] Диакон Андрей Кураев. Можно ли спастись вне Церкви? (http://otrok-ua.ru/sections/art/show/mozhno_li_spastis_vne_cerkvi.html).

[10] И.Т. Фролов. Введение в философию: учебное пособие для ВУЗов // Философский мистицизм (http://society.polbu.ru/frolov_intphilosophy/ch59_i.html).

[11] Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. – М., 1997 // Отдел 8 «Тайные учения и общества».

[12] Свящ. Николай Карасев. Путь оккультизма. Историко-богословские исследования. – М.: Пренса, 2003, с. 219.

[13] Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. – М., 1997, с. 455.

[14] Там же, с. 456.

[15] Тихомиров Л.А. Религиозно-философские основы истории. – М., 1997, с. 455.

[16] Собрания Королевского общества проходили в здании, которое назы­валось «Зал масонов» и располагалось на Масонской аллее в Лондоне. По словам Альберта Галлатина Макки, автора книги «История масон­ства», эта группа стала называться «Свободные и принятые масоны». Впоследствии это название сократили до франкмасонов. В первой четверти семнадцатого века розенкрейцеры и масоны были практи­чески одним и тем же, хотя сегодня орден франкмасонов и орден ро­зенкрейцеров считаются двумя разными тайными обществами.

[17] Свящ. Николай Карасев. Путь оккультизма. Историко-богословские исследования. – М.: Пренса, 2003, с. 36.

[18] John F.M. Middleton, Robert Andrew Gilbert, Karen Louise Jolly Magic // Encyclopedia Britannica. (Encyclopedia Britannica Online, 2012).

Нечистая сила как «источник знания»

Полемические заметки. Взгляд «непрофессионала»